Книга Моя мерзкая фиалка, страница 56 – Марьяша Ришелье

Он не стал читать заклинаний. Не стал использовать магию. Он просто вздохнул, подошёл и начал действовать с холодной, хирургической точностью, как механик, разнимающий две ржавые шестеренки. Были задействованы рычаги (в виде подушек), знания в области анатомии (которым он мысленно благодарил того самого прадеда-алхимика, оставившего среди прочего и трактаты по строению человеческого тела) и определённая доля грубой силы, приправленная резкими, но чёткими командами («Расслабь спину, старый дурак!», «Ты, баба, не дергайся, не сломаю я его!»).

Через несколько минут, сопровождаемых хрустом, стонами и всеобщим облегчением, «заклин» был устранён. Старик, красный, потный и безмерно счастливый от того, что кошмар закончился, лежал на кровати.

Вейард, вытирая руки о чистую тряпку, которую подала невестка, стоявшая за дверью в полуобмороке, смотрел на него без гнева. Скорее, с какой-то странной, усталой философией.

— В следующий раз, — сказал он тихо, но так, что слышали все, — не стремитесь к акробатике в ваши годы. И тяжести не таскайте. Просите внуков. А лучше вообще кровать не двигайте. Простота — залог... функциональности.

Он не стал ждать благодарностей, которые, судя по всему, были бы слишком неловкими. Он просто кивнул и вышел, оставив семью разбираться самостоятельно.

На обратном пути к башне он шёл, глядя под ноги, и думал. Думал о том, что его жизнь окончательно превратилась в какую-то гротескную комедию, где сцены смертельной опасности сменяются фарсом. Думал о том, что Алисия, наверное, сейчас хихикает там в башне, представляя себе эту сцену. И, к своему удивлению, он не злился. Ему почти... почти стало смешно.

Когда он вошел, Алисия сидела за столом, притворяясь, что углублена в книгу. Но её плечи слегка подрагивали.

— Ну что, — сказал он, снимая плащ. — Урок анатомии и геронтологии завершён. При необходимости могу прочитать тебе лекцию.

Она подняла на него взгляд, и в её глазах стояли слезы. От смеха.

— И... и как? — выдавила она.

— Как обычно, — он пожал плечами, садясь напротив. — Неловко, громко, и с участием кричащих людей. Добавь это в список услуг, которые предоставляет твой «работодатель». Рядом с «изгнанием домовых» и «лечением старост в компосте».

Она рассмеялась. Звонко, без удержу. И он, глядя на неё, на её смеющееся лицо, на этот свет, что она принесла в его мрачную башню даже среди всего этого абсурда, почувствовал, как что-то тёплое и лёгкое разливается у него внутри.

Может, мир и был полон идиотов, опасностей и нелепостей. Но с этой фиалкой, смеющейся над всем этим рядом с ним, это уже не казалось таким уж невыносимым. Это было... их. Их странная, сумасшедшая, абсолютно неправильная жизнь. И он, против всех ожиданий, начал ценить её. Каждую грязную, дурацкую, смешную секунду.

На пороге башни стоял парнишка, лет восемнадцати, не из деревенских — лицо новое. Сын какого-то недавно перебравшегося на окраину лесоруба, судя по занозам на руках и простовато-упрямому выражению лица. Он держал в руках пучок полевых цветов, уже слегка подвядших, и смотрел на Вейарда с наивной, но решительной надеждой.

— Маг... а твоя баба... ну, практикантка... Ты с ней, или её можно на свидание позвать?

Воздух на крыльце стал густым и колючим, как перед грозой. Вейард, открывший дверь на стук, замер. Он не злился. Он даже не раздражался. Он просто... оценивал. Медленным, холодным взглядом, который скользнул от потрёпанных сапог парня, по его неловко сжатым рукам с цветами, до его простого, открытого лица.