Книга Моя мерзкая фиалка, страница 17 – Марьяша Ришелье

Наконец, первая пута была снята. Он перешел к ноге. Алисия уже сидела на кровати, потирая освобожденное запястье, и смотрела на него взглядом, который обещал неминуемую месть.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе меня нести… — начала она.

— Не думаю, — перебил он, развязывая последний узел. — Я просто это сделаю. У тебя ноги, как у новорожденного жеребенка, они сейчас подогнутся на третьей ступеньке. А я потом твою разбитую голову еще и зашивать буду. Нет уж.

Он встал перед ней, разворачиваясь спиной.

— Забирайся. На спину. И не души. А то уроню. Сознательно.

Она колебалась секунду, борясь со стыдом и гордостью. Но потребность организма была безжалостным диктатором. Сжав зубы, она обхватила его шею, позволив ему подхватить себя под колени. Он поднял ее без усилия, как связку хвороста, и двинулся к узкой лестнице, ведущей вниз.

— Ты… не смотри, — прошипела она ему в ухо, когда он вынес ее в холодный, крохотный отхожий чулан за кухней, больше похожий на каменный шкаф.

— Не волнуйся, фиалка, вид твоей голой задницы — последнее, о чем я мечтаю в этой жизни, — фыркнул он, ставя ее на ноги и придерживая за локоть, пока она не ухватилась за косяк. — Кричи, когда закончишь. И, эй, — он уже собирался выйти, но обернулся. — Если упадешь и стукнешься, я войду. И увижу гораздо больше, чем ты хочешь. Так что держись.

Дверь захлопнулась. Вейард прислонился к стене рядом, скрестив руки на груди. В голове вертелась одна мысль: «До чего я докатился. Сижу в засаде у сортира, как страж у королевской опочивальни».

Из-за двери доносились сдержанные звуки, затем — слабый стон облегчения. Он закатил глаза к потолку.

Через пару минут раздался робкий стук.

— Готово.

Он открыл дверь. Она стояла, держась за стену, лицо пылало от стыда, но в глазах читалась невероятная благодарность за эту каплю самостоятельности, которую он ей все же позволил.

— Молодец, — процедил он без тени насмешки. — Не упала. Теперь обратно.

Он снова поднял ее на руки, на этот раз она сопротивлялась меньше, просто зажмурилась, не в силах смотреть ему в лицо. Он отнес ее наверх, уложил, и, прежде чем она успела что-то сказать, снова взялся за ремни.

— Эй! — она рванулась. — Я уже не упаду! Я могу сама!

— Можешь, — согласился он, ловко затягивая узел на ее запястье. — Но не будешь. Пока я не решу. Один «подвиг» в день — более чем достаточно. Наслаждайся победой. Теперь у тебя есть целых… — он прикинул, — минут десять, чтобы уснуть с чувством выполненного долга.

Она выругалась, низко и грязно, так, что он даже бровь поднял от уважения.

— О, пополняем словарный запас. Отлично. Завтра повторим, если будешь вести себя хорошо.

Он потушил свечу и направился к выходу.

— И фиалка? — его голос прозвучал из темноты у двери. — В следующий раз просто скажи «Вейард, мне нужно». Кричать и угрожать не обязательно. Я не настолько тупой, чтобы доводить до крайностей. Обычно.

Дверь закрылась. Алисия осталась одна в темноте, привязанная, униженная до невозможности, но… с решенной насущной проблемой. И с новой, странной уверенностью, что этот гадский придурок, несмотря на все свои угрозы и ремни, в самом деле не даст ей ни умереть, ни опозориться сверх необходимого.

И эта уверенность была одновременно невыносимой и… успокаивающей.