Книга Пиарщица Его Высочества, страница 75 – Эдгар Шторм

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи. Мария Федоровна подошла к мужу, обвила его локоть обеими руками и прижалась щекой к его эполету:

— Саша... Давай сделаем это. Пожалуйста! Я так хочу быть полезной. Я не хочу просто сидеть на приемах и перебирать веера!

Александр Александрович положил свою широкую ладонь поверх ее маленьких пальцев. На его лице отразилась та несокрушимая решимость, которая с годами станет визитной карточкой его царствования.

— Быть по сему. - Отчеканил он. - Замятина, составьте подробную роспись выездов и приема купцов. Минни, завтра же едем осматривать дом на Пряжке. А что до Шувалова... пусть сунется. На народную любовь жандармские наручники не наденешь.

Пока в Аничковом дворце верстался план зимнего наступления, на противоположном берегу Невы, в мрачном трехэтажном особняке у Цепного моста, шла совсем другая работа. Здесь, в здании Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, пахло не духами и воском, а казенной бумагой, сургучом и холодным табачным пеплом.

В просторном кабинете с тяжелыми дубовыми панелями и плотно задернутыми суконными шторами сидел генерал-адъютант граф Петр Андреевич Шувалов, который обладал холодным, породистым лицом патриция, безупречной выправкой и цепким, тяжелым взглядом серых глаз, не знавших усталости. Напротив его массивного стола с серебряным колокольчиком стоял тайный советник Муравьев, начальник особой экспедиции сыскного надзора.

— Значит, Протасов сложил оружие? - Сухо, без малейшего выражения гнева спросил Шувалов, не отрывая взгляда от исписанного листа доноса.

— Вынужден доложить, ваше сиятельство. - Склонил голову Муравьев. - Военно-окружной суд был буквально смят. Адвокат Воронецкий положил на стол подлинные выписки по ярмарочным закупкам, с печатями, которые невозможно опровергнуть. А когда он поднял руку с перстнем цесаревича... Веймарн и генералы коллегии поняли, что любое иное решение будет расценено наследником как личное оскорбление. Протасова пришлось сдать. Иначе нити потянулись бы выше, к счетам Главного интендантского управления.

Шувалов медленно постучал золотым карандашом по столу:

— Воронецкий мальчишка. Дерзкий, талантливый краснобай, набравшийся вольнодумства в университете, но мальчишка. Он не мог в два дня раздобыть внутренние реестры военных поселений. У него нет доступа к архивам департаментов. Кто дал ему эти бумаги?

Муравьев замялся, нервно поправляя вицмундир:

— Наш агент в Аничковом дворце... горничная графини Воронцовой... доносит, что накануне процесса у фрейлины Замятиной были затребованы ведомости ведомства императрицы Марии по продовольственным пайкам сиротских домов. Замятина лично свела цифры цен на мясо и передала пакет неизвестному посыльному. А вечером ее карету видели в Литейной части.

— Замятина. - Шувалов медленно откинулся на спинку резного кресла. Тонкие губы шефа жандармов тронула холодная расчетливая усмешка. - Опять эта тамбовская девица. Сначала у собора с лентами. Потом скандал со статьей Каткова в Москве, сорвавший игру британского синдиката. Теперь разгром Протасова. Слишком много совпадений для дебютантки из провинциального дворянского гнезда, матушка которой доживает век в деревне под Моршанском.