Книга Пиарщица Его Высочества, страница 74 – Эдгар Шторм

— Какую еще повестку, Замятина? Опять статьи у Каткова?

— Нет, Ваше Высочество. Газеты сделали свое дело, теперь нужен живой, зримый образ, - Диана указала кончиком костяного ножа на первый лист. - В Петербурге свирепствует тифозная горячка и коклюш. В лачугах на Васильевском острове и на Выборгской стороне рабочие семьи мерзнут без дров. Старый двор в Зимнем жертвует копейки через канцелярию светлейшей княгини, не выходя из зеркальных зал. А мы откроем первую в империи образцовую бесплатную лечебницу для детей неимущих сословий под личным покровительством Ее Императорского Высочества великой княгини Марии Федоровны.

Минни вскинула голову, ее глаза вспыхнули живым восторгом:

— Лечебницу? Для простых детей? Настоящую, с докторами и чистыми палатами?

— Именно так, мадам. - Кивнула Диана. - И не просто лечебницу. Мы привлекаем передовых земских врачей. Открываем при ней школу сестер милосердия и раздаточный пункт казенного горячего супа и дров для матерей-одиночек.

— А деньги? - Нахмурился цесаревич с присущей ему хозяйственной основательностью. - Казна на такое ассигнований не даст. Рейтерн спит и видит, как урезать содержание Аничкова двора.

— Казна нам не нужна, Ваше Высочество. - Возразила Диана, открывая синюю папку с купеческими адресами. - Деньги уже лежат в канцелярии, под сукном у чиновников гофмаршальской части. Когда в "Московских ведомостях" напечатали ваш отпор концессионерам, московское и петербургское купечество прислало на имя государя цесаревича благодарственные адреса. Староверы Хлудовы и лесопромышленник Громов подписным листом собрали сорок тысяч рублей на богоугодные дела в честь бракосочетания Их Высочеств.

Александр Александрович удивленно вскинул брови:

— Сорок тысяч? Отчего мне не доложили?

— Княгиня Куракина сочла неприличным утруждать цесаревну "мужицкими копейками" и распорядилась сдать суммы в общий приказ общественного призрения, где они разошлись бы по чиновничьим наградным. - Спокойно ответила Диана. - Но если Ее Высочество лично объявит, что эти купеческие деньги пойдут на детскую лечебницу на Пряжке, и пожалует жертвователям высочайший прием... купцы утроят подписку. Для старообрядца доброе слово будущей государыни ценнее золота: это знак, что их перестанут теснить полицейскими ревизиями.

Александр Александрович медленно выпрямился, посмотрел на жену, затем на Диану, и в его глазах блеснуло искреннее уважение.

— Купеческие деньги на доброе дело. - Протянул он. - И никакой зависимости от министерских бюрократов. Это умно, Замятина.

— Но это лишь половина зимней кампании. - Продолжала Диана, переворачивая лист. - Вторая половина касается вас, государь цесаревич. В феврале на Мытнинской площади открывается первая Всероссийская кустарно-промышленная выставка. Все министры отца советуют вам пренебречь этим "базарным сборищем" и уехать на парадные маневры в Гатчину. Я умоляю вас поступить наоборот.

Цесаревич прищурился:

— Поехать на кустарную выставку? К тульским замочникам и уральским кузнецам?

— Да. Лично обойти каждый павильон. Попробовать каравай ярославских пекарей, поговорить с тульскими оружейниками, заказать для полка не заграничные сапоги, а владимирскую юфть. И пусть это увидят не французские репортеры, а наши, русские издатели. "Санкт-Петербургские ведомости", "Иллюстрированная газета". Вся Россия должна увидеть. Наследник престола верит в свой народ, а не в заморские безделушки.