Книга Пиарщица Его Высочества, страница 48 – Эдгар Шторм

— Платежеспособность... кредитные линии. - Тихо, словно пробуя слова на вкус, повторил Роман. - Вы говорите, как министр финансов Рейтерн, мадемуазель Замятина. Откуда у девицы из тамбовского поместья эти термины? В институтах благородных девиц этому не учат. Там учат французскому грассированию и плетению макраме.

— В провинции много читают, Роман Александрович. - Диана чуть приподняла бровь. - Особенно те, кто умеет думать. А вот вы, кажется, пришли сюда не ради облигаций. Вы искали меня?

Воронецкий дернул плечом. В его позе сквозила мужская сила, с трудом втиснутая в рамки светского фрака.

— Искал. - Признался он, понизив голос так, что его слова слышала только она. - С той самой минуты у собора, когда вы исчезли в карете. Я три дня не мог спать, Аглая Платоновна и перебирал в памяти каждое ваше движение. Вы бросили студентам ленты и серебро с грацией фокусника, спасли их от каторги, но растоптали их убеждения. Вы превратили святой порыв молодежи в балаган.

— Я спасла их шкуры от нагаек Шувалова. - Резко шепнула Диана, подавшись вперед. Их лица оказались так близко, что Роман мог разглядеть ее ресницы. - Вы идеалист, Воронецкий и живете книжными теориями о народном благе. Если бы ваши студенты швырнули прокламации под колеса цесаревны, завтра они сидели бы в крепости, а их матери выли бы на порогах министерств. Вы хотели бы защищать их на эшафоте? Потешить свое красноречие перед присяжными?

— Я хочу, чтобы в этой стране правил Закон, а не подачки с барского плеча! - В глазах Романа полыхнула ярость, смешанная с откровенным восхищением.

— Закон здесь не правит. - Отрезала Диана. - Здесь правят образы и страх. И пока я жива, я не позволю дуракам с прокламациями разрушить хрупкий мир, который с таким трудом строит эта девочка из Дании.

Оркестр оборвал полонез. Пауза длилась несколько секунд, после чего скрипки затянули мягкую, тягучую мелодию венского вальса Штрауса.

Распорядитель бала трижды ударил жезлом о паркет:

— Вальс! Кавалеры приглашают дам!

Воронецкий не отвел взгляда. Напротив, в его темных глазах вспыхнул дерзкий и опасный вызов. Он сделал полшага вперед, щелкнул каблуками и, нарушая все негласные правила придворной иерархии, запрещавшие рядовым присяжным поверенным приглашать дежурных фрейлин цесаревны без предварительного представления гофмейстерине, протянул затянутую в белую перчатку руку:

— Окажите мне честь, Аглая Платоновна. Докажите, что вы не боитесь открытого поединка.

Рядом тихо ахнула княжна Вяземская. Несколько дам старшего поколения возмущенно навели лорнеты на дерзкого адвоката.

Диана знала: отказать значит признать слабость и показать двору, что она напугана его напором. Согласиться - вызвать волну пересудов. Она выбрала бой.

— С удовольствием, господин Воронецкий. - Холодно произнесла она, вкладывая свою затянутую в лайковую перчатку ладонь в его руку. Его пальцы сомкнулись на ее кисти не с формальной светской вежливостью, а с той властной силой, от которой у Дианы перехватило дыхание. Роман шагнул вперед, увлекая ее в кружащийся вихрь вальсирующих пар.

В ту же секунду его левая рука легла ей на талию.

Сквозь слои матового шелка и пластины китового уса Диана почувствовала жар его ладони. Он держал ее крепче, чем требовал этикет. Так держат драгоценную, ускользающую добычу. Расстояние между их телами сократилось до предела. Каждый такт вальса бросал их навстречу друг другу. Шлейф ее платья взлетал, касаясь его брюк, а дыхание Романа обжигало ее висок.