Книга Пиарщица Его Высочества, страница 46 – Эдгар Шторм

— Фрейлину замечают не по перьям, графиня, а по тому, насколько тихо шуршит ее шлейф, когда Ее Высочеству требуется стакан воды. - Спокойно ответила Диана, проверяя, плотно ли сидит заколка с маленьким сапфиром в темных волосах.

Воронцова фыркнула, но в ее светлых глазах мелькнула застарелая злость. После инцидента у Казанского собора, когда Аглая одним движением превратила назревающий бунт в верноподданнический восторг, позиции Замятиной в свите стали непоколебимы. Сама гофмейстерина Куракина вчера за чаем сухо бросила:

"Замятина не по годам сдержанна. Из таких выходят настоящие статс-дамы, а не вертихвостки для польских мазурок".

В восемь вечера анфилады Зимнего дворца дрогнули под первыми аккордами придворного оркестра. Николаевский зал, колоссальный, залитый светом трех тысяч восковых свечей в хрустальных люстрах, напоминал сверкающее море золота, бархата и бриллиантов. По паркету, натертому до зеркального блеска, неторопливо двигалась блестящая толпа. Белые колеты кавалергардов перемежались алыми доломанами гусар, черными фраками дипломатов и парчовыми нарядами статс-дам. В воздухе стоял ровный, гулкий шуршащий гул. Звук, который рождают миллионы рублей, зашитые в позументы, ленты орденов Андрея Первозванного и французские кружева.

На возвышении под алым балдахином с золотыми горностаями стояла царская фамилия.

Император Александр II, казавшийся моложе своих лет в парадном общегенеральском мундире, благосклонно кивал проходящим парами послам. Рядом с ним сидела императрица Мария Александровна. Смертельная бледность чахотки была скрыта румянами, но сухие, дрожащие пальцы государыни непрерывно теребили бриллиантовый веер.

Чуть позади стояли молодые.

Александр Александрович, широкоплечий, мощный, затянутый в темный мундир с серебряными казачьими шнурами, держался с солдатской монументальностью. Его лицо, чисто выбритое по уставу 1866 года, лишь с аккуратными светлыми усами, выражало спокойную, уверенную силу. Никакой неловкости или нервозности. Рядом с ним Мария Федоровна в пышном платье из серебряного глазета и большой бриллиантовой диадеме казалась воплощением юности и грации. Она улыбалась открыто и лучезарно, склоняя голову перед иностранными дипломатами с той природной искренностью, которая за четыре дня пленила весь петербургский двор.

Диана замерла на третьей ступени свиты, справа от княжны Вяземской. Ее взгляд методично сканировал зал. Она пришла сюда не танцевать. У нее была задача.

Утром, перебирая свежие депеши из Берлина, доставленные с курьером министерства иностранных дел, Диана перехватила краткую выжимку из британской "The Morning Post". В Лондоне выходила передовица, в которой брак цесаревича с датчанкой прямо назывался "антигерманским заговором Петербурга и Копенгагена, грозящим европейскому миру новым переделом границ на Балтике". Статья уже спровоцировала нервозность на Лондонской бирже, и курс русских пятипроцентных облигаций просел на полтора пункта.

Диана знала что этот вброс не был случайностью. Англичане прощупывали почву. Если сегодня дипломатический корпус уловит хоть каплю холодности между русской короной и прусским посланником, завтра биржевая паника усилится, ударив по кредитам, столь необходимым для строительства железных дорог.