Книга Пиарщица Его Высочества, страница 19 – Эдгар Шторм

Француженка бегло скользнула глазами по строкам, споткнулась на министерской фамилии, и ее бровь дрогнула. Снисходительность испарилась без следа. Перед ней стояла не простая уездная просительница, а протеже влиятельного чиновника Министерства двора, от чьей подписи зависели казенные поставки и разрешения на торговлю.

— Чем мадам Клеманс может служить протеже его превосходительства? - спросила она по-французски, переходя на безупречный деловой тон.

Диана не собиралась изображать из себя знатока местных фасонов. В двадцать первом веке она прекрасно знала главное правило заказчика: если не разбираешься в технических нюансах - ставь функциональную задачу исполнителю и требуй результат.

— Мне предстоит явиться перед гофмейстериной Зимнего дворца сегодня ровно в два часа пополудни, - ответила Диана на чистейшем французском языке, чеканя каждое слово с невозмутимым холодом. - Закрытое дневное платье для первой аудиенции. Никаких кричащих цветов, воланов, бантов и провинциальной пестроты. Скромно, благородно, строго по фигуре и в точном соответствии с правилами малого двора. Выбирайте из того, что уже готово. Времени на примерки и переделки нет.

Мадам Клеманс понимающе прищурилась, в ее глазах мелькнуло профессиональное уважение:

— Parfaitement, мадемуазель. Для Зимнего дворца излишества гибельны. Старая княгиня Куракина терпеть не может парижского легкомыслия. Софи! Катрин! Живее ширму и коробку с шерстяным гарнитуром темного пепла! Шевелитесь!

Из задней комнаты выпорхнули две женщины: пожилая седая закройщица с мерной лентой на шее и молоденькая швея с игольником на запястье. За плотной бархатной шторой развернулось стремительное священнодействие. Женские руки сноровисто расшнуровали жесткое тамбовское платье. Оно упало на ковер бесформенной кучей темного сукна. Следом в ход пошли булавки. Новое платье из плотного, матового шерстяного поплина глубокого пепельно-стального оттенка село на Диану словно влитое. Плечевые швы были смещены ровно настолько, чтобы придать осанке благородную покатость. Глухой воротник-стойка из тончайшего брюссельского батиста скрывал шею до самого подбородка; узкие рукава плотно облегали руки, заканчиваясь строгими белыми манжетами.

Купол нижних юбок лег правильным, плавным колоколом, смещенным чуть назад, как того требовала столичная мода текущей осени, начисто скрыв жесткие ребра обручей. Мадам Клеманс лично повязала под подбородком Дианы широкие атласные ленты маленькой шляпки-боннет из черного бархата с тонкой вуалеткой.

— Взгляните, мадемуазель. - Модистка отвела штору в сторону, открывая высокое трюмо.

Из глубины зеркала на Диану смотрела незнакомка. Исчезла неуклюжая тамбовская затворница. Перед зеркалом стояла молодая, пугающе собранная аристократка с лебединой шеей, бледным, выразительным лицом и темными глазами, в которых читался абсолютный, несгибаемый самоконтроль. Строгий серый цвет делал образ почти монашеским, но чистота линий и безупречный крой выдавали руку первоклассного мастера.

— Сто сорок рублей серебром за платье, шляпку, белье и дорожную картонку для прежнего платья. - Произнесла мадам Клеманс, склонив голову.

Диана достала сторублевую бумажку дяди и недостающие сорок рублей из своего кошелька. Швея Катрин уже перевязала джутовой бечевкой большую картонную коробку с ее старыми вещами.