Книга Пиарщица Его Высочества, страница 16 – Эдгар Шторм

— Господи... Матерь Божья. - Бормотал он, спотыкаясь о гранитные тумбы. - Что ж это делается-то... Аглая, да ты ли это? Откуда в тебе этот французский говор? Откуда спесь эта? Ты ж перед статским советником стояла, словно перед урядником каким! Я думал всё, в Сибирь сошлет, под суд отдаст...

— Успокойтесь, папенька. - Диана взяла его под локоть, твердо направляя к стоянке извозчиков. - Дядюшка доволен. Место получено. Теперь ступайте с маменькой в трактир, соберите мои вещи. В Гостиный двор я поеду сама.

— Как сама? - Всплеснула руками Прасковья Игнатьевна, кутаясь в салоп. - Девице одной по Петербургу мотаться? Да где ж это видано?

— Мы не в деревне, матушка. Здесь у каждого экипажа есть номер, а на каждом перекрестке стоит городовой. - Отрезала Диана. Спорить с ними не было ни сил, ни времени. Ей нужно было побыть одной. Срочно. Без этого удушающего провинциального балласта. - Мне нужно примерить платья и явиться во дворец в подобающем виде. Деньги отдайте мне, папенька.

Платон Фомич, окончательно сломленный и подавленный авторитетом дочери, безропотно вынул из кармана две новенькие, хрустящие государственные кредитные ассигнации и передал их Диане.

Она усадила родителей в первую попавшуюся пролетку, назвала извозчику адрес трактира "Париж" и облегченно выдохнула, только когда скрипучий экипаж скрылся за поворотом на Владимирский проспект.

Одна. Наконец-то одна.

Диана поправила воротник накидки, защищаясь от ледяных уколов крупы, и медленно пошла вдоль чугунной решетки Литейного проспекта. В кармане платья лежал тяжелый конверт с сургучной печатью - ее пропуск в высшую лигу Российской империи.

"Первый раунд остался за мной. Дядюшка купился на образ идеальной функциональной единицы. Но он думает, что будет дергать меня за ниточки, как марионетку. Наивный статский советник. Он даже не представляет, какие медийные войны вели в двадцать первом веке за право формировать повестку первого лица".

Она свернула к Невскому проспекту, где людской поток становился плотнее. Здесь витал совсем другой дух: звенели колокольчики конки, развозившей чиновников по департаментам; витрины магазинов слепили хрусталем и шелками; пахло жареными каштанами, дорогим табаком и типографской краской.

У здания Окружного суда, массивного серого строения с колоннами, толпился народ. Несмотря на сырость и холод, на широких гранитных ступенях стояли десятки людей: студенты в форменных сюртуках с синими воротниками, разночинцы в поношенных пальто, респектабельные господа с портфелями и даже дамы под шелковыми зонтиками. Все они возбужденно гудели, передавая из рук в руки свежие листки судебных хроник.

Диана остановилась на краю тротуара, привлеченная этим шумом. Профессиональный рефлекс сработал мгновенно: скопление людей означает инфоповод.

— Что там происходит? - Негромко спросила она у стоявшего рядом пожилого господина в очках в тонкой золотой оправе, державшего под мышкой толстый том "Судебных уставов".

Господин обернулся, вежливо приподнял круглую фетровую шляпу:

— Процесс по делу поручика Оболенского, сударыня. Громкое дело! Обвинение в растрате казенных сумм при интендантских поставках. Но главное не само дело, а защита! Защищает господин Воронецкий. Слыхали про такого? Присяжный поверенный новой формации. Воспитанник генерала Лорис-Меликова.