Книга Пиарщица Его Высочества, страница 18 – Эдгар Шторм

Сырой осенний ветер, врывавшийся под кожаный козырек экипажа, казался почти целебным после душного дядюшкиного кабинета. От колючей снежной крупы пощипывало щеки, но мысли были абсолютно прозрачными. На перекрестке у здания суда она увидела Романа Воронецкого, молодого триумфатора новой гласности, окруженного восторженной студенческой толпой. Этот минутный зрительный контакт оставил странное послевкусие. Адвокат защищал закон и открытое слово, а ей предстояло работать в царстве полутонов, закрытых будуаров и негласных директив. Две полярные стихии в одной растревоженной реформами столице.

Но думать о Воронецком было некогда. Время таяло стремительно. Стрелки карманных часов в витринах ювелиров приближались к полудню, а в два часа пополудни ее ждал Комендантский подъезд Зимнего дворца.

Пролетка вывернула на угол Невского и Перинной линии, притормозив у массивной арочной колоннады Большого Гостиного двора.

— Тпру-у, родимая. - Извозчик, бородатый мужик в засаленном синем армяке, натянул вожжи и обернулся через плечо. - Приехали, барышня. Гостиный двор, как заказывали.

Диана открыла ридикюль, достала увесистый серебряный полтинник и положила его на широкую, огрубевшую ладонь извозчика.

— Вот тебе задаток за проезд. - Произнесла она ровно, глядя прямо в глаза извозчику. - Стой у этой арки и никуда не отлучайся. Я вернусь через сорок минут с дорожными коробками. Довезешь меня до Зимнего дворца, получишь еще гривенник за простой. Понял?

Мужик удивленно моргнул, взвесил на мозолистой руке чеканное серебро, которого с лихвой хватило бы на тройной тариф, торопливо сунул монету за кушак и стянул войлочный картуз:

— Не извольте сумлеваться, барышня! С места не сдвинусь, хоть камни с неба сыпь! Лошадка смирная, у крыльца стоять будет как вкопанная. Ступайте со спокойной душой!

Диана приподняла юбки, сошла на мокрые гранитные плиты и зашагала под сводчатые галереи.

Гостиный двор гудел растревоженным ульем. Здесь пахло сафьяном, свечным салом, китайским чаем, сырой шерстью, пряной корицей и мокрым конским волосом. Под арками сновали приказчики в картузах, степенные купцы в лисьих шубах нараспашку, чиновники в потертых шинелях и разносчики с лотками сбитня. Пробравшись сквозь сутолоку Суконного ряда, Диана свернула к зеркальным витринам французских лавок и сразу увидела строгую вывеску с золоченым тиснением "Maison de modes. Clémence".

Дверной колокольчик тонко звякнул, отсекая уличный хаос.

Внутри модного дома царила чинная тишина. Под ногами стелился пушистый ковер цвета увядшей чайной розы, по стенам высились узкие зеркальные шкафы красного дерева, на круглых столиках лежали парижские журналы мод, а на манекенах покачивались драпировки из тончайшего шелка и шерсти. За прилавком стояла сама хозяйка, сухая, подтянутая француженка неопределенных лет с идеально зачесанными пепельными буклями, строгим воротничком и цепким, оценивающим взглядом.

Завидев Диану в ее старомодном темном платье из Тамбова, мадам Клеманс натянула на губы дежурную снисходительную полуулыбку, готовясь предложить какой-нибудь недорогой ситец или залежавшиеся ленты.

Диана не стала тратить время на разглядывание вешалок. Она подошла к прилавку, открыла ридикюль и молча положила перед модисткой сложенную вдвое записку с четким росчерком действительного статского советника Порфирия Фомича Замятина.