Книга Пиарщица Его Высочества, страница 117 – Эдгар Шторм

— Отлично. Но нам мало просто заткнуть нотариуса. - Диана решительно покачала головой. - Если мы просто сожжем эти векселя, они завтра придумают новые. Нам нужен сокрушительный превентивный удар, после которого у Воронцовой и Фитингофа отпадет всякое желание открывать рот до конца наших дней. Нам нужна их собственная грязь. И нам нужны те, кто знает теневой оборот столицы лучше любого судебного следователя.

— Купцы. - Выдохнул Воронецкий.

— Именно. Старовер Громов. Поехали на Обводный. Прямо сейчас.

Экипаж без гербов и опознавательных знаков остановился у глухих ворот складов на Обводном канале. В купеческой конторе Василия Федуловича Громова за конторкой сидели молчаливые приказчики в черных суконных кафтанах, без устали щелкавшие костяшками на деревянных счетах. Сам хозяин, кряжистый старик с окладистой седой бородой, одетый в добротный суконный жилет поверх холщовой рубахи, встретил гостей у порога. В отличие от светских сановников, Громов не выказывал ни капли спеси. Он отвесил Диане сдержанный степенный поклон, признавая в ней не просто "барышню из дворца", а хозяйку положения:

— Челом бью, Аглая Платоновна. Здравия желаем, Роман Александрович. Чайку?

— Не до чая, Василий Федулович. - Спокойно произнесла Диана, садясь на простой деревянный стул у широкого дубового стола. - Наш общий знакомый, барон Фитингоф, решил сыграть с нами в петербургских газетах. Вытащил откуда-то липовые долги покойного князя Шаховского.

Громов усмехнулся в бороду, прищурив умные, выцветшие глаза:

— Слыхали, матушка, как не слыхать. По Гостиному двору уже три дня слушок пускают. Немец этот, Фитингоф, совсем берега попутал. Думает, коли в Сенате заседает, так и бога за бороду поймал. Да только старый Шаховской на Волге не у немцев деньги брал, а у наших ярославских мужиков.

Купец подошел к тяжелому железному сундуку, провернул ключ в пудовом замке и достал потрепанную конторскую книгу в кожаном переплете:

— Вот она, подлинная память. Приказчик Шаховского, наш единоверец, перед смертью барина все расчеты до копейки свел. Князь барону ни алтына не остался должен! Напротив: банк "Кноп и сыновья", где Фитингоф директором, за аренду лесов под Кинешмой сорок тысяч князю недоплатил, да еще фальшивые квитанции в опекунский совет подсунул!

Глаза Дианы блеснули торжеством. Она повернулась к Воронецкому:

— Роман, ты понимаешь, что это?

— Это уголовное дело против самого Фитингофа по статье о мошенничестве в особо крупных размерах, - с профессиональной жесткостью отозвался Воронецкий.

— Это лучше, чем судебное дело. - Перебила его Диана. - Процесс это месяцы бумажной волокиты. А здесь у нас безупречный рычаг, чтобы заставить их замолчать намертво. Василий Федулович, а что слышно про братца нашей драгоценной графини? Про графа Дмитрия Воронцова?

Громов крякнул и погладил бороду с лукавым прищуром:

— А что про Митеньку слыхать? Известно что. Игрок-с и повеса. На прошлой неделе в Английском клубе за зеленым сукном пятнадцать тысяч спустил, да еще в Баден-Бадене с лета векселей на полсотни тысяч франков наподписывал под залог смоленского майората. Векселя те сейчас у наших кронштадтских маклеров лежат. Ждут своего часа.

— Вот и славно. - Холодно улыбнулась Диана. - Если графиня так печется о чистоте чужих помолвок, ей будет полезно вспомнить, что честь ее собственной семьи висит на волоске. Василий Федулович! Эти векселя графа Дмитрия... ведь срок платежа по ним уже наступил?