Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
— Аккурат в прошлую пятницу истек, матушка. - Ухмыльнулся Громов. - Маклеры только команды ждут, чтоб нотариусу на протест снести. — Команду пока придержите, прошу вас. - Мягко, но веско произнесла Диана. - Пусть маклеры составят официальное уведомление о немедленном взыскании долга с описью смоленского имения и запретом на выезд графа из столицы. И передадут копию Роману. Это будет наш контрольный выстрел. Роман, бери расчетную книгу Шаховского, показания по Выборгской дороге и поезжай к Зайцеву. А затем прямо на Английскую набережную к барону. Припугни его уголовной палатой и возьми письменное признание, что векселя на восемьдесят тысяч липа, состряпанная по указке Фитингофа. А остальное предоставьте мне. Я подготовлю для наших аристократов такой капкан, из которого они будут выбираться до самой масленицы. *** Следующие сорок восемь часов превратились в образцовую спецоперацию по нейтрализации информационной угрозы. Диана не пошла жаловаться цесаревне. Вместо этого она использовала инструмент, который в девятнадцатом веке только набирал сокрушительную силу. Влиятельную столичную публицистику. Вечером того же дня в редакции газеты "Голос" на Невском проспекте появился специальный курьер. Редактор Краевский, человек чуткий к политическим веяниям и лично обязанный великой княгине за покровительство ряду благотворительных подписок получил запечатанный пакет. Внутри лежала блестяще написанная аналитическая заметка без подписи, озаглавленная с тонким сарказмом: Анатомия биржевого блефа: как прогоревшие концессионеры скупают мертвые души и фальшивые векселя. В тексте не назывались прямые имена, но детали были прописаны с такой пугающей точностью, что любой читатель Английского клуба мгновенно узнавал и "престарелого сенатора Ф", и его племянницу "с берегов Фонтанки", и разорившийся банкирский дом. Статья вскрывала всю подноготную махинаций вокруг железнодорожных займов и прямым текстом предупреждала: любая попытка вбросить в печать поддельные векселя закончится публикацией подлинных долговых книг и позором на всю империю. Одновременно с этим Воронецкий нанес личный визит нотариусу Зайцеву. Помощнику управляющего делами цесаревича хватило пятнадцати минут в запертом кабинете на Вознесенском, чтобы дрожащий чиновник выложил на стол фальшивые бланки и подписал чистосердечное показание о вымогательстве со стороны людей Фитингофа. Финал драмы разыгрался на следующий день в особняке барона на Английской набережной. Воронецкий вошел в кабинет Фитингофа без доклада. На этот раз старый сенатор не стал изображать высокомерие. На его столе уже лежала свежая корректурная гранка, пробный типографский оттиск набранного текста на длинной полосе бумаги, предназначенный для чтения и правки корректором или редактором перед окончательной версткой и запуском газеты или книги в печать вечернего выпуска "Голоса", присланная из типографии "доброжелателями", а рядом нотариально заверенная копия показаний Зайцева и перечень долговых расписок графа Воронцова, выкупленных купцами. Разговор длился менее десяти минут. Воронецкий даже не повысил голоса. Он говорил с тем ледяным, безукоризненным спокойствием представителя государственной власти, перед которым пасуют любые сословные привилегии: |