Книга Сделка, страница 85 – Лейла Фэй

— Царапины не опасны, – неловко выговаривает она, а раненые мужчины смотрят на знахарку с широко раскрытыми глазами, полными нового страха. – И конечно, идите ко мне в дом. Я перевяжу раны.

Я уже готова торжествующе улыбнуться, когда Чеслава поворачивается и прожигает меня ненавидящим взглядом. Раненые уходят, кое-кто из мужчин стоит поодаль, высматривая зверя, и все же вокруг еще достаточно людей.

— Почему это ты взялась лечить Светко? – выплевывает Чеслава ледяным тоном. – Все знают, что он ненавидит тебя, а ты – его. Может, хочешь, чтобы он превратился в зверя или умер в муках? Может, поэтому и врешь? Что ж, скоро увидим, что случится с этой бедной душой.

Знахарка фыркает и уходит, а я остаюсь стоять над едва живым Светко, который, вероятно, умрет, даже если я сделаю все возможное, и тем самым ее слова подтвердятся.

Его смерть погубит меня.

Где-то вдалеке насмешливо вспыхивает пара желтых глаз, и по ветру разносится радостный смех дьявола.

Светко все еще без сознания, когда мужчины привозят его на телеге с сеном к моей хижине. Я быстро убираю все, что осталось после наполнения защитных мешочков. Мужчины укладывают пострадавшего на стол, я поджимаю губы и подставляю табурет под свисающие с края ноги.

Янек и Даробор здесь, и Вацлав тоже. Они смотрят на меня с подозрением, даже Даробор. И я с тоскливым чувством понимаю: они здесь не только чтобы помочь. Они будут следить за каждым моим движением, чтобы убедиться, что я не сделаю того, в чем меня обвинила Чеслава.

Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что я могу не помочь Светко.

Как только я увидела, что он рыдает в лапах оборотня, парень перестал быть моим врагом и стал просто человеком, отчаянно нуждающимся в помощи.

Но Чеслава указала на нашу вражду, и меня охватывает обида оттого, что мне приходится пройти через такое ужасное испытание, чтобы спасти его. Ведь она права. Я ненавижу Светко. Почему я должна ему помогать? Но теперь моя собственная судьба тоже зависит от его выживания. Есть выход: я могла бы сказать, что вижу признаки оборотнической заразы, и признать, что была неправа, но… это было бы признанием поражения.

А я не сдамся.

Ни Чеславе с ее глупыми играми. Ни Воланду.

Воланд. Он ждет, что теперь, увидев, на что способен оборотень, я буду умолять его спасти меня и деревню. И да, это заманчиво – просто избавиться от угрозы и никогда не сталкиваться с ней снова.

Но я сделана из крутого теста.

— Смешай водку с горячей водой. – Я указываю Янеку на котелок, кипящий на очаге. – Убедись, что не слишком горячо, и давай ему маленькими глотками, чтобы не поперхнулся.

Янек кивает и уверенными шагами направляется к очагу. Пила и топор для рубки дров, которые он принес из сарая Даробора, на моем шкафу.

Я указываю Даробору на инструменты:

— Протри пилу водкой. Топор можно не вытирать, если он чистый. Огонь сделает свое дело.

Даробор кивает и принимается за работу. Вацлав стоит у двери и просто молча наблюдает. Я судорожно сглатываю, глядя на изуродованную руку Светко. Кожа бледная, плоть разворочена, но хотя бы кровь не хлещет. Хотела бы я спросить Весну, можно ли уже резать, но на виду у мужчин я не могу рисковать и разговаривать с ней.

Мы приподнимаем Светко и поим разбавленным спиртным. Оно легко скользит в горло, и, когда кружка пустеет, я велю Янеку сделать еще. Он подкидывает дров в огонь, и мы кладем топор лезвием в очаг, чтобы его накалить.