Книга Сделка, страница 57 – Лейла Фэй

Богна сотрясается в испуганных рыданиях, и Пшемыслав перестает кричать. Его лицо меняется, превращаясь в сосредоточенную маску ненависти, и он делает уверенный шаг к жене, затем еще один. Мое сердце останавливается, а затем срывается на испуганный галоп. Сейчас или никогда. Я изо всех сил кусаю ладонь Воланда, он ругается и отдергивает руку.

— БЕГИ! – кричу я.

Пшемыслав и Богна смотрят на меня, и на мгновение мы застываем. Затем Богна всхлипывает от облегчения и бежит. Она бежит ко мне. Я хочу сказать ей, чтобы она повернула назад, потому что окажется в ловушке в круге. Я хочу крикнуть, что ей нужно бежать туда, где Пшемыслав не найдет ее, но рука Воланда снова закрывает мне рот, его грудь содрогается от смеха.

— Так даже лучше, – шипит он за секунду до того, как Богна врезается в меня.

Нет, не в меня. Богна должна была врезаться в нас обоих, но как только она достигает невидимой границы круга, то налетает на нее и падает в траву. Воланд убирает руку с моего рта как раз вовремя, чтобы мой мучительный крик вырвался наружу. И все же, даже когда я кричу от беспомощности и ужаса, я все еще слышу его голос:

— Ты сказала мне сделать худшее, так что смотри.

Пшемыслав уже вздергивает Богну за волосы. Его лицо искажено бессмысленной яростью, словно у демона, и Богна кричит от боли. Он швыряет ее на землю и, прежде чем она успевает пошевелиться, оказывается на ее бедрах. Обнаженные юнцы замирают с отвисшими челюстями – никто не ожидал, что перепалка перерастет в насилие. Я единственная, кто знает, что сейчас произойдет, и бессильна это остановить.

— Нет, – шепчу я, когда в кулаке Пшемыслава вспыхивает грань острого черного камня, кроваво-красная в свете костра.

— Да, – отвечает Воланд в тот самый момент, когда рука Пшемыслава опускается.

Камень падает на голову Богны, и раздается влажный хруст. Она моргает, словно в оцепенении, и выдыхает. Пшемыслав достает камень из ее головы и снова опускает его с криком чистой ярости. Я не могу дышать – дыхание застыло, тело сковано, и я с неестественной остротой вижу зияющую рану, осколки костей черепа, открытые глаза, смотрящие в небо. Камень обрушивается на Богну снова, пробивая лоб.

Я безвольная, неподвижная в хватке Воланда. Мой рот широко открыт в беззвучном крике, глаза не могут оторваться от моей единственной подруги, погибшей ужасной смертью. Девушки плачут, парни кричат. Обнаженные тела сплетаются в хаосе ужаса и шока, пока лицо Богны превращается в кровавое месиво.

И тут музыка умирает. Пшемыслав замирает с окровавленным кулаком, занесенным над головой жены. Крики и рыдания стихают, и на одно благословенное мгновение мир погружается в тишину. Она растет, растет, готовая взорваться, и наконец Пшемыслав запрокидывает голову и издает мучительный, ужасающий горестный вой, а вокруг меня мир взрывается криками. Воланд тихо смеется мне в ухо и отпускает. Я падаю на четвереньки в траву, меня рвет. Тело Богны прямо здесь, сразу за огненным кругом – она погибла всего в двух шагах от меня, а я не могла до нее дотянуться. Не могла это остановить.

Я не знаю, сколько времени потребовалось, чтобы унялся хаос и воцарилось хоть какое-то подобие порядка. Я воспринимаю все с немым безразличием. Горе и вина прожигают дыру в груди, поглощают мое сердце и дыхание, и я не могу двигаться или говорить. Все, что я могу, – это смотреть на красное месиво вместо лица Богны. Кровавое зрелище выжигает мой разум, и не имеет значения, открыты мои глаза или закрыты. Я все равно вижу ее.