Книга Сделка, страница 60 – Лейла Фэй

Я осматриваю огород перед домом, тропинку, полускрытую изгородью, и поля, уходящие вдаль справа. Никого нет. Значит, голос Воланда – просто еще одна грань моего безумия. Я тяжело сажусь, пытаюсь сделать глубокий вдох… и не могу. Потому что с той ночи словно железный обруч стиснул мои ребра, не дает легким раскрыться. Каждый вдох – едва слышный всхлип.

Когда с тропинки доносится еще один голос, я готова закричать, просто чтобы заглушить мертвых. Но в последний миг осекаюсь, узнав нетерпеливые нотки Иды.

— Чеслава сказала, что поможет, но мазь не сработала, и я больше к ней не пойду. Хотя ты, если хочешь, иди.

Я хмурюсь и прячу нож в фартук. Когда две головы в платках появляются над изгородью, я с силой выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Нет, с меня тоже хватит. Мазь и мне не помогла, а курицу-то она взяла, – жалуется Оля, лучшая подруга Иды.

Когда две новобрачные открывают калитку, я уже достаточно спокойна, чтобы не закричать как стрига, – хотя очень хочется. Оля, младшая и попроще, спотыкается, увидев меня, а Ида коротко кивает и подходит уверенными, ровными шагами.

— Добрый вечер, девушки, – говорю я глухим спокойным голосом. Я еще не знаю, в чем дело, но догадываюсь из подслушанного разговора. Будет интересно.

— Здравствуй, Яга, – говорит Ида, бросая на меня вызывающий взгляд.

Я вздыхаю и встаю – не только из вежливости, но и чтобы принять вызов.

— Можно войти?

Я внимательно их изучаю. Всего луну назад я видела обеих, лежащих на спинах в траве – ноги широко раздвинуты, лица искажены неземным наслаждением. А теперь они примерные маленькие женушки: головы покрыты, платья достаточно длинные, чтобы прикрыть щиколотки. И у каждой в руках плетеная корзинка.

Именно это заставляет меня кивнуть. Потому что последний месяц я питалась в основном тем, что вырастила в огороде и собрала в лесу. И умираю от тоски по чему-то посытнее: маслу, сливкам или яйцам.

— Заходите.

Я следую за ними внутрь своей однокомнатной хижины. Девушки останавливаются у стола – дерево выскоблено до белизны.

Я киваю на табуреты, девушки садятся, ставят корзинки на колени и настороженно наблюдают за мной, словно я вот-вот отращу рога. Я вздыхаю, закатываю глаза и поворачиваюсь к полке, где храню травяные снадобья.

— Дай угадаю – зуд, жжение и неприятный запах? – спрашиваю я, беря два маленьких льняных мешочка. В такие я клала смесь нужных трав для Пшемыслава и передавала Богне. Теперь они ей больше не понадобятся.

— Да, – раздраженно бросает Ида.

Я оглядываюсь на нее через плечо. Она дарит мне неприятную, натянутую улыбку.

— Если бы мать не сказала, что это обычное дело после Купалы, я бы подумала, что ты нас прокляла. Ты же явно знала, что так будет.

Я хмыкаю, качая головой, беру два глиняных горшочка с сушеными травами, ставлю их на стол, а потом достаю ступку с пестиком.

— Конечно знала. Совет: не кладите еду туда, где ей не место, – говорю я, усмехаясь про себя.

И все же торжество оттого, что я была права, кажется пресным и выцветшим. Я бы с радостью поделилась позже этой историей с Богной, а без нее все словно зря. Я даже не чувствую желания утереть нос Иде теперь, когда ей нужна моя помощь. Борьба с ней осталась в прошлом. К тому же это бессмысленно – две девки спорят, у кого венок красивее. Так по-детски.