Книга Сделка, страница 251 – Лейла Фэй

— Я не хочу в Славу, – говорю я и сжимаюсь от страха.

Воланд отстраняется, и мы снова смотрим друг на друга. На этот раз я вижу на его лице странную смесь нежности и досады.

— Ты будешь там в безопасности. Обеспечена всем. Разве ты не заметила, что здесь для тебя ничего нет? Яга, тебе всегда было суждено оказаться в Славе, со мной. Пойдем.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу говорить. Огни вокруг нас исчезают, мир погружается в полную тьму, и возникает ощущение движения – одновременно бешеной скорости и неподвижности, – а затем мы падаем.

Мы приземляемся в ароматную, мягкую траву. Вокруг нас поют сверчки. Ночь здесь ярче, чем дома, даже без огней Воланда. Когда я, дрожа, поднимаю взгляд, вижу, что луна здесь намного больше, ее свет серебряный и чистый. Звезды выглядят странно. Они все одинаково яркие, острые точки света, усеивающие небо созвездиями, которых я не могу назвать.

— Добро пожаловать домой, – шепчет Воланд, переворачивая нас так, что я оказываюсь сверху.

Я упираюсь руками ему в грудь и приподнимаюсь так высоко, как могу. Его шипы все еще соединяют нас.

— Ты не имел права! – рычу я, оседлав его, чтобы было удобнее сидеть. – Я не давала согласия.

Воланд с медленной улыбкой кладет руку под голову и наблюдает за мной.

— Я имел полное право. Ты принадлежишь мне. Наконец-то.

Я смотрю на его голую подмышку, воображая нож, который оставила дома. Даже если он не убил бы Воланда, ему было бы больно, ударь я туда. А если бы направила нож достаточно хорошо – может, смогла бы достать до сердца.

— Ты думаешь об убийстве, – говорит Воланд и кладет свободную руку мне на бедро. Его член внутри меня набухает, и я понимаю, что он снова хочет трахнуть меня. – Позволь извиниться перед тобой. Давай помиримся. Будет хорошо, вот увидишь. Я буду хорошо к тебе относиться.

Я горько смеюсь, глядя в небо. Слава. Мой план не совсем учитывал это, и я понятия не имею, что делать. Оглядываюсь, замечая неподалеку дом. Позади меня лес – деревья намного выше, намного больше, чем дома. Это страшно и чуждо. Интересно, не лучше ли будет все-таки остаться с Воландом? По крайней мере, пока я не освоюсь.

В лесу я вижу серебристое мерцание в подлеске. Цветок папоротника. Как и говорил Воланд, здесь это не редкость.

— Это твой дом, – говорит дьявол, указывая поверх своей головы.

Я не вижу многого, потому что окна не освещены, но этот дом намного больше самой большой хижины в моей бывшей деревне. Что-то грызет меня, и я наконец понимаю что.

— Мой дом? – медленно переспрашиваю я. – И ты будешь регулярно меня навещать, так ты сказал?

Воланд пожимает плечами:

— Ну, я не могу жить с тобой. Я небезопасный для окружения. Ты слишком много для меня значишь – я не могу позволить тебе пострадать.

Но все, что я слышу, – это собственничество. Он думает, что приобрел меня. Планирует отложить меня в сторону, чтобы я не поцарапалась и не испортилась. Если захочет меня видеть – увидит, но это всегда будет его выбор. Не думаю, что Воланд даст мне свободу призывать его.

Моя грудь разрывается от боли, когда я понимаю, кто он есть и кем всегда был. По правде говоря, Воланд предупреждал меня. Говорил, что именно это и случится: он заявит на меня права и потеряет интерес.

Меня отправят в этот дом, будут охранять надзиратели под видом стражи и заставят рожать ребенка, которого он не очень-то хочет. Как и подвеска на моей шее, ребенок будет залогом. Способ держать меня на привязи.