Книга Сделка, страница 249 – Лейла Фэй

— Откуда ты знаешь, что у меня ее нет? Откуда знаешь, что это я? – спрашиваю я.

Воланд снова двигается, и мое тело отзывается: лоно сжимает его сильнее. Я ругаюсь, ненавидя себя. Он шипит, резко вдыхая.

— Прости. Постараюсь не двигаться, – говорит Воланд сквозь стиснутые зубы.

И я снова в замешательстве. Словно он не может не быть добрым со мной. Но какова бы ни была причина, я больше не попадусь. Воланд снова причинит мне боль.

— Как? – повторяю я свой вопрос.

— Потому что ты смогла творить магию после того, как я дал тебе свою кровь, – объясняет он. – Родовая душа блокировала бы эту способность. И потому что ты могла слышать Весну, которая, кстати, тоже родилась без родовой души. Многие люди, подобные тебе, тяготеют к знахарству, потому что это единственный способ, которым им позволено выражать свои дары.

Дары. Я вспоминаю заклинания, которые творила Весна, ее непочтительную, часто шепотом высказываемую брань в адрес нашей деревенской жизни и богов. А затем я думаю о том, что́ она рассказала мне об аисте, который якобы принес мою душу. Каким встревоженным он выглядел, как топорщил перья. Может, на него напали, украли его ношу?

А затем моя магия. Как она проявлялась. Какой сильной была. Как Весне пришлось запечатать ее, потому что она продолжала выплескиваться наружу.

Воланд не дает мне долго раздумывать, продолжает:

— Но первым признаком и окончательным подтверждением было то, что ты вошла в наш священный круг. Ни один обычный смертный не может этого сделать. Родовые души не позволяют им пройти.

Мое дыхание перехватывает. Так вот почему Богна не могла войти в круг той ночью!

— Ты знал с тех самых пор, – шепчу я. – Но зачем… зачем ты вообще пришел на нашу купальскую ночь? Зачем там была Ния? И остальные?

Воланд долго, устало вздыхает.

— В тот день ты сотворила заклинание. Призвала имя Велеса. Мы искали нашу предсказанную смертную, поэтому внимательно присмотрелись к каждой, кто творил магию. Ты привлекла наше внимание тем заклинанием, а затем Доля – та Рожаница, которую ты встретила, – посмотрела на тебя и увидела судьбу, написанную на твоем лбу.

— И там было сказано, что я должна была умереть в двенадцать лет, – бормочу я, отчаянно пытаясь сложить все воедино.

— Да. – Воланд глубоко вздыхает, его грудь расширяется, касается моей щеки. – Ты расскажешь мне, что случилось? Ты была в опасности? Кто-то причинил тебе боль?

Я стискиваю зубы и качаю головой.

— Это не входит в сделку.

— Полагаю, что нет, – говорит Воланд с насмешкой. – Но я все равно хочу знать.

— Тогда просто вернись во времени и посмотри сам, раз для тебя это так легко! – рявкаю я, и воспоминание о недавнем предательстве усиливает мой гнев.

— Я могу управлять временем только в настоящем. Я не могу вернуться в прошлое, – говорит Воланд, и я с подозрением фыркаю: уж больно легко он этим поделился.

Наверное, очередная ложь.

— Яга, я очень надеюсь, что мы сможем преодолеть это, – говорит дьявол, прижимая меня ближе. – Я сделал то, что должен был, и причинил тебе боль, но поверь мне, когда я говорю…

— Нет, – перебиваю я. Боль в груди нарастает, пока я не начинаю задыхаться. – Ты должен рассказать мне еще кое-что. Что говорило пророчество обо мне, если это действительно я?

— Это ты, – говорит Воланд без колебаний. – И там было сказано, что ты решишь исход войны. Тот, кто заявит на тебя права, победит.