Книга Я (не) ваш трофей!, страница 45 – Тома Глуб

— Все началось с игры, — говорю я, и слова даются мне тяжелее, чем любой финальный бросок за всю мою карьеру. — Циничной, глупой игры, которую мы придумали после того, как Льва бросила девушка, с которой он был в серьезных отношениях.

— Стоп, — тихо перебивает она, и голос у нее дрожит. — Про ставку я же все знаю.

— Это было не все, — хрипло вставляет Лев, и я вижу, чего ему стоят следующие слова. — Королева вечера — прикрытие. То, что мы сказали тебе, потому что не решились сказать правду сразу. На самом деле правила были жестче. Гораздо жестче.

Злата медленно бледнеет.

— Какие правила? — спрашивает она едва слышно.

Я открываю рот, чтобы наконец произнести это до конца — что план изначально заключался не в вечеринке, а в том, чтобы добиться ее вместе, а после победы охладеть, разойтись, будто ничего и не было, — но в эту секунду телефон Льва на столике взрывается настойчивым звонком, разрывая тишину номера, будто выстрел. Лев, чертыхнувшись, смотрит на экран, и его лицо мгновенно белеет.

— Это Гром Палыч, — говорит он глухо, послушав секунд десять. — Внизу, в холле, скандал. Кто-то из принимающей стороны требует немедленно поговорить с тобой, Злата. Говорит, что у нее документы, которые ты должна увидеть сейчас же.

Мы переглядываемся втроем.

И я знаю, кто это. Знает и Лев. Знает, кажется, уже и она сама, судя по тому, как у нее вмиг перехватывает дыхание.

Алина не стала ждать, пока мы наберемся смелости.

Алина ждет нас в опустевшем холле, сидя в кресле с прямой спиной, будто давно репетировала это все перед зеркалом. Когда мы спускаемся втроем, она поднимается навстречу с папкой в руках — спокойная, собранная, страшная в своей ледяной сдержанности.

— Наконец-то, — говорит она, глядя не на меня, а на Льва и Марка по очереди, с тем выражением, с каким смотрят на давних должников. — Я уж думала, снова смолчите. Как всегда.

— Алина, не надо, — глухо произносит Лев.

Я впервые вижу его настолько потерянным: весь его ледяной контроль рассыпается прямо у меня на глазах.

— Не надо? — она невесело усмехается, и в этом смехе столько застарелой боли, что даже мне, посторонней в их истории, становится не по себе. — Не надо было полтора года назад, Лев. А теперь, извини, надо. Потому что я молчать, глядя, как эту схему прогоняют по новой девочке, я не собираюсь.

Она поворачивается ко мне, и ее голос неожиданно смягчается. Не из сочувствия, кажется, а из какой-то мрачной солидарности.

— Злата, да? Присядь. Стоять совсем не обязательно, когда услышите все.

Я сажусь, потому что ноги у меня и правда уже подкашиваются. Лев с Марком остаются стоять — оба бледные, оба будто окаменевшие, оба впервые в жизни не находящие слов, чтобы себя защитить…

— Ставка, о которой ты знаешь, родилась не в этом сезоне, — начинает Алина, открывая папку. — У этих двоих есть традиция. Выбирают девушку, которая приглянулась обоим. Договариваются добиваться ее вместе, соревнуясь, кто окажется быстрее и убедительнее. А после того, как приз получен, синхронно остывают. Оба сразу. Без объяснений, без прощаний, будто по команде. Полтора года назад этим призом была я…

Она протягивает мне распечатку.

Я вижу переписку между Львом и Марком. Циничную, короткую, ужасающе будничную.

«Она наша, если выиграем полуфинал»