Книга Я (не) ваш трофей!, страница 48 – Тома Глуб

Я слушаю молча. До конца.

— Мы искренне верили, что делаем это без жертв, — тихо говорит Марк, вертя в руках пустую кружку. — Что раз правила знаем только мы, значит, никто по-настоящему не пострадает. Мы ошибались. Каждый раз ошибались, а тебе достались последствия этой ошибки…

— Спасибо, — говорю я.

Оба поднимают на меня глаза с одинаковой осторожной надеждой.

— Правда спасибо, — повторяю я. — Мне это было нужно. Я три дня думала, что сошла с ума и все придумала…

— Злата…

— А теперь я скажу, — перебиваю я, и оба замолкают.

Я ставлю кружку на стол. Очень аккуратно, потому что если поставлю резко, она разобьется, а другой такой у меня нет…

— Знаете, что я делала в тот вечер, когда впервые вас услышала? Я не злилась и не думала как вам отомстить… Я думала, чтобы это, господи, не стоило мне работы.

Марк открывает рот.

— Дай договорить, — прошу я, и он закрывает.

— Я не жалуюсь. Я просто хочу, чтобы вы поняли одну вещь, которую вы, кажется, до сих пор не поняли. — Я обвожу рукой кухню. — Вот это все. Это моя жизнь. Она у меня одна, она у меня очень сложная, и в ней нет запаса прочности на игры…

— Мы теперь знаем, — тихо говорит Лев.

— Не знаете, — качаю головой я. — Если бы знали, вы бы остановились. Вы бы остановились в ту ночь на базе. Или в гостинице… Но вы каждый раз выбирали не останавливаться, потому что вам было страшно признаваться, и потому что признаваться было неудобно. Я же не останавливала вас только потому, что четко знаю, что если завтра вы вдруг исчезнете, моя жизнь не изменится.

— Это правда, — говорит Лев.

Он произносит это ровно, глядя мне в глаза, и почему-то именно от этого мне становится больнее всего.

— И знаете, что самое обидное? — Я слышу, как у меня начинает дрожать голос, и ненавижу себя за это. — Я ведь все сделала правильно. Я не полезла. Я закрылась. Я закрыла ставки в команде, я перестала оставаться одна, я перестала брать у вас кофе. У меня был план, и он работал.

— Крылова…

— А потом я все равно открыла дверь, — говорю я. — И вот с этим мне теперь жить.

Тишина на кухне становится такой плотной, что слышно, как капает из плохо закрученного крана.

— Что нам сделать? — тихо спрашивает Марк.

— Ничего.

— Злата…

— Ничего, Марк. — Я поднимаюсь. — Вы не сделали мне ничего такого, что можно исправить. Вы просто с самого начала смотрели на меня и видели пункт в договоре. И даже когда перестали действовать — вы все равно молчали, потому что вам было удобнее. Сейчас же лучше будет, если вы оба отступите и сможете мне дать жить свою жизнь.

Лев тоже поднимается.

— Дай нам время доказать…

— Нет, — говорю я, и в моем голосе появляется что-то, чего я сама от себя не ожидаю. Сталь, которая осталась у меня после года судов, справок и бессонных ночей. — У меня нет времени. У меня его вообще ни на что нет, Лев. Я живу по расписанию, где каждый час чем-то занят, и я не собираюсь выделять в этом расписании отдельную строку под то, чтобы вы двое доказывали мне, что вы хорошие.

Марк опускает голову.

— Уходите, — говорю я. — Оба. Пожалуйста.

Они уходят. Слушаются, опустив головы и принимая мой выбор.

Я сейчас не готова к этому. И еще долгие годы не буду готова. К отношениям и к ним обоим…

Затишье длится ровно два дня. На третий меня вызывает к себе декан — сухим официальным письмом на электронную почту, с формулировкой «для обсуждения текущей ситуации», от которой у меня холодеет в груди задолго до самого разговора.