Книга Удар кошачьей лапой, страница 73 – Сьюзан Спэнн

Отец Матео поднялся и поклонился.

— Благодарю, что просветили меня насчет местных обычаев. Можно мне еще раз помолиться за вашего отца перед уходом?

— Я бы хотела этого, – быстро Сато. Ее дочь неодобрительно скривила губы, но промолчала.

Сато провела гостей через комнату и раздвинула дверь в оружейную Хидэёси. Комната выглядела почти так же, как накануне, за исключением того, что на полу у изголовья гроба стояла чашка с вареным рисом. В рисе торчала одна палочка для еды. Войдя в оружейную, синоби заметил рядом с чашкой второй предмет: в тонкой вазе стояла единственная ветка гортензии того же вида и цвета, что и в комнате чайного дома, где умер Хидэёси.

Совпадение казалось слишком значительным, чтобы быть случайным. Свежая теория Хиро о шпионе обрела новый импульс. Отец Матео встал на колени рядом с телом Хидэёси и склонил голову в молитве. Телохранитель стоял у дверей, изучая комнату в поисках чего-либо неуместного. Ничего нового или необычного он не увидел. Его взгляд задержался на токонома. Нэко-тэ словно насмехались над ним с полукруга колышков. Синоби не мог отделаться от убеждения, что когти и убили своего владельца, несмотря на объяснение Сато насчет сломанного клинка.

Священник закончил молитву. Когда Ёсико повела их к двери, Хиро сказал:

— Ваша мать выбрала прекрасные доспехи для похорон.

Женщина-самурай взглянула на него искоса.

— Не она выбирала доспехи. Это сделал Нобухидэ.

— Что ж, вы прекрасно подготовили покойного к… – Отец Матео умолк в неуверенности.

— Кремации, – подсказала Ёсико. – Мама просила о христианском погребении, но Нобухидэ настоял, что наш отец не должен разлагаться в земле. Я согласна с таким решением, хотя не одобряю того, как выглядит отец в гробу. – Она замолчала, словно поглощенная внутренней борьбой. Хиро гадал, что она хочет сказать, хоть и не стоило бы. – Следовало надеть ему доспехи, в которых он сражался, – наконец вырвалось у нее, – а не парадный нагрудник, который выбрал мой брат.

Теперь Хиро понял дочь жертвы: самурай не критикует членов семьи, но Ёсико хотела дать понять, что неуместные доспехи – не ее вина. Удивляло, что ее волнует его мнение. Учитывая предыдущий комментарий о женской походке, синоби искренне надеялся, что ее интерес к нему не выходит за рамки расследования.

— К тому времени, как я вернулась с утренней прогулки и узнала о смерти отца, Нобухидэ уже омыл и одел тело, – продолжила она. – Было слишком поздно что-либо менять.

Телохранитель кивнул. Не было смысла в банальностях или фальшивых утешениях. Оба они знали, что Нобухидэ сделал неправильный выбор, но дальнейшие манипуляции лишь обесчестили бы тело. Некоторые вещи нельзя изменить.

В прихожей гости обменялись вежливыми поклонами с Ёсико.

— Позвольте спросить, – сказал Хиро, – кто знал о завещании вашего отца до его смерти?

— Только моя мать, – ответила женщина-самурай. – Она присутствовала при составлении документа. Я впервые увидела его вчера.

— Но вы знали, что станете наследницей?

Ёсико улыбнулась.

— Отец всегда относился ко мне по-особому Мне не нужно было читать завещание, чтобы понять его намерения.

— А кто знает о завещании сейчас?

— Нобухидэ, конечно, и мой дядя Хидэтаро.

— Кто сообщил Хидэтаро?

— Я и сообщила вчера, когда он пришел выразить соболезнования и помолиться за душу моего отца. Сама я не доверяю богам, хотя понимаю, что некоторые находят утешение в вере.