Книга Удар кошачьей лапой, страница 65 – Сьюзан Спэнн

— Это сделал мой котенок?

Впервые Хиро назвал кошку своей, и сделал это намеренно. Именно он принес животное в дом, а значит, несет за него ответственность.

Отец Матео кивнул и положил тряпку на запачканное татами.

— Я пошел на кухню, чтобы добавить воды в чернила, а когда вернулся, кошка жевала Послание Павла к Римлянам. Я уронил чернильницу, пытаясь ее спугнуть.

— Мне очень жаль. Книгу можно восстановить?

— Не хватает всего одного стиха, – успокоил отец Матео, – и в данных обстоятельствах я вряд ли его забуду. – Он сделал паузу и затем прочел: – «Потому что все согрешили и лишены славы Божией»^[33], включая и котят.

Хиро мог бы почувствовать облегчение, но улыбка иезуита выглядела натянутой.

— Мне жаль, – повторил японец.

— Бог простит и котенка, и тебя, а я никогда не возьму на себя смелость держать обиду от Его имени, – нахмурился отец Матео. – Кроме того, у нас есть проблема посерьезнее: Луис исчез.

— Что значит «исчез»? – изумился Хиро.

— Когда я проснулся сегодня утром, Луиса уже не было, – объяснил отец Матео. – Сначала я подумал, что он спит, но, когда наш друг не вышел к завтраку, я заглянул в его комнату. Алвареша там не было, и его лошади нет в стойле.

— Может, поехал на склад? – Сам синоби не стал бы седлать лошадь для десятиминутной прогулки до португальской лавки, но Луис никогда не ходил пешком, если мог ехать.

— Пропали и документы. Те, императорские, что дают право выезда за пределы Киото.

— Ваша пропуска? – У Хиро сжалось сердце.

— Пропуск, – поправил отец Матео. – Император выдал только один на весь наш дом. Думаю, он полагал, что мы всегда будем путешествовать вместе.

— Скорее всего, хотел помешать вам ездить порознь, – пробормотал японец, – чтобы легче было отслеживать ваши перемещения. Если Луис взял пропуск, вы не можете покинуть Киото.

Отец Матео нахмурился, услышав его предположение.

— Я и не собирался уезжать. Меня больше беспокоит Луис.

— Разве не очевидно? – Хиро был в ярости. – Он сбежал, чтобы спасти свою трусливую жизнь ценой вашей и моей.

Иезуит начал было возражать, но потом вздохнул:

— Это действительно похоже на правду. Алвареш никогда не покидал город, не предупредив меня заранее.

Телохранитель повернулся к общей комнате и позвал:

— Ана!

— Не обязательно кричать, – буркнула домоправительница. Она отложила тряпку и поднялась. – Я старая, но не глухая.

— Ты не знаешь, когда Луис уехал и куда направлялся?

— Я слышала топот копыт вскоре после наступления темноты прошлой ночью, – сказала она. – И предположила, что это Луис, раз ты никуда не ездил, а паства отца Матео прибывала на молитву.

— Четырнадцать часов, – подсчитал Хиро. – Нам его уже не догнать. Он наверняка миновал вторую заставу сёгуна, в каком бы направлении ни поехал.

Сёгун и большинство военных даймё возводили заставы через определенные промежутки вдоль больших дорог и на границах подконтрольных им земель. Там взимались пошлины, досматривались товары и проверялись документы путешественников. Любого человека без пропуска или уважительной причины для выезда развернули бы или задержали, но императорская печать гарантировала, что Луиса пропустят быстро и без лишних вопросов.

— Может, он вернется сам, – предположил отец Матео.

— Уж лучше бы вернулся, – буркнул синоби, –потому что в противном случае Нобухидэ убьет тебя, а я найду этого португальского предателя и заставлю молить о смерти.