Книга Удар кошачьей лапой, страница 42 – Сьюзан Спэнн

Хидэтаро посмотрел на Хиро:

— Могу я довериться деликатности иностранца?

— Его религия запрещает раскрывать доверенные ему секреты, – успокоил синоби. –Иначе их бог изгонит его в ад на вечные мучения.

Самурай отшатнулся и моргнул в испуге при упоминании вечности. Буддийские дзигоку^[27] являлись лишь временным испытанием. После короткой паузы он выпалил:

— Саюри не виновна в смерти Хидэёси.

Хиро покосился на гостя:

— Почему вы так говорите?

— Просто знаю. Она не убила бы его.

— Она была влюблена в вашего брата? – Телохранитель внимательно следил за реакцией Хидэтаро.

— Нет. – Лицо самурая ничего не выдавало, его осанка не изменилась.

— Она часто развлекала Хидэёси, – отметил Хиро. – Возможно, у нее появились чувства к нему.

— Нет, – повторил Хидэтаро. Он, казалось, колеблется, опасаясь сказать лишнее.

Телохранитель уже собирался задать очередной настойчивый вопрос, но тут самурай решился:

— Это меня она любит. На самом деле я договорился выкупить ее из чайного дома и жениться. Уже внес часть оплаты.

Говорил он вроде бы искренно и смотрел в глаза собеседнику, но его потрепанная одежда и стареющее лицо делали такой план в лучшем случае маловероятным. Хиро видел и еще одну проблему но этикет не позволял затрагивать эту тему.

— Хидэёси не возражал? – спросил отец Матео. – В конце концов, он часто навещал Саюри.

Хиро чуть не поперхнулся чаем. Именно такой вопрос он сам никогда бы не задал. Оставалось только гадать, полагается ли иезуит на свой статус иностранца, чтобы оправдать неделикатность, или его подопечный действительно настолько невежественен. Он подозревал первое, но взгляд священника ничего не выдал. Как всегда, лицо отца Матео освещала приятная искренняя улыбка.

— Он возражал не больше, чем я возражал против его визитов к ней, – сказал Хидэтаро.

Двусмысленный ответ был достоин хитроумного синоби. Хиро не ожидал такой ловкости от простого самурая.

— Хидэёси наслаждался обществом Саюри, – продолжил брат убитого, – но не возражал, чтобы я выкупил ее контракт. По его мнению, она заслуживала лучшей жизни, чем служба в чайном доме.

— И его не смущало, что родной брат намерен жениться на гэйко? – спросил Хиро. Самурайская честь по большей части запрещала браки с женщинами более низких сословий.

Хидэтаро слегка поежился.

— До недавних пор я хотел стать буддийским монахом. В глазах Ёси любой брак был предпочтительнее этого.

Поскольку самураи не обсуждали семейные вопросы на публике, последняя фраза оборвала разговор и сделала неловким последовавшее молчание.

Наконец отец Матео снова подал голос:

— Его смерть, должно быть, стала ужасным ударом.

— Да, – понурился Хидэтаро. – О гибели брата я узнал сегодня утром в чайном доме. Маюри отказалась брать у меня обычную плату: сказала, что не может принять деньги, потому что Нобухидэ намерен казнить Саюри. Она также поведала о вашем расследовании и о том, что вы надеетесь доказать невиновность моей невесты.

— Вы говорили с Саюри? – спросил Хиро.

— Нет. Окаасан не позволила.

— Когда вы видели девушку в последний раз?

— Неделю назад или, возможно, больше. Я не могу позволить себе чайные дома: надо копить деньги на выкуп Саюри. Вы должны доказать ее невиновность. Она не убивала моего брата.

— Мы сделаем все возможное, – заверил отец Матео.