Книга Остров на двоих, страница 70 – Лана Крейн

Вся краска сошла с его лица, оставив лишь мертвенную бледность. Его гордость — та самая гордость простого парня, выросшего в нищете и поднимавшегося своими руками — была растоптана в самую грязь. Он криво, болезненно усмехнулся, и в этом звуке было столько боли и презрения, что у меня защемило сердце. — Значит, вон оно что... — тихо, чеканя каждое слово, произнес он. — Значит, мой гараж для тебя — это «старый сарай», а мои деньги — копейки для твоей высокой кухни? — Соер, я не это имела в виду, я просто... — Заткнись, Эмма, — оборвал он меня ледяным, чужим голосом. Он резко развернулся, подхватил с травы свою куртку и быстрым шагом направился к пикапу. — Соер! Ты куда?! Мы не договорили! — крикнула я, бросаясь следом за ним. Он запрыгнул в кабину, захлопнул дверь так, что содрогнулся кузов, и взревел мотором. — Всё кончено, Эмма! — крикнул он мне через опущенное стекло, не глядя на меня. — Наши отношения — это гребаная ошибка с самого начала. Я — нищий автослесарь, а ты — богатая принцесса, которой тесно в моем мире. Возвращайся к своему Уолтеру и к своим ресторанам. Ты свободна! С этими словами пикап резко сорвался с места, взметая клубы пыли и гравия, и понесся по дороге в сторону города, оставляя меня одну в сгущающихся сумерках у реки, с разбитым сердцем и ледяной пустотой внутри.

Осколки разбитой чашки и пощечина мести

Прошло две недели. Две бесконечные, серые недели одиночества, которые казались вечностью.

После того вечера у реки я не стала возвращаться в амбар. Гордость, смешанная с отчаянием, заставила меня в тот же день собрать оставшиеся вещи, снять небольшую, безликую квартиру в центре города и с головой уйти в работу. Но ни безупречный интерьер новой студии, ни безумный ритм на кухне ресторана не помогали. В груди зияла огромная, кровоточащая дыра. Я засыпала под звуки чужих машин за окном, механически прокручивая в голове тот проклятый момент, когда Соер уехал, бросив мне в лицо жестокие слова про «нищего автослесаря» и «ошибку».

В тот вторник погода за окном окончательно испортилась: мелкий осенний дождь барабанил по стеклу, превращая улицы Чикаго в унылое серое марево.

Я сидела на диване в растянутом свитере, с чашкой остывшего чая в руках, глядя стеклянным взглядом в стену. Вокруг валялись полуразобранные коробки, но сил разбирать их не было вообще. Казалось, вместе с Соером из моей жизни испарился любой смысл что-либо строить.

В дверь тихо постучали, и тут же в прихожей раздался знакомый голос: — Эмма? Я открываю, у меня ключи!

На пороге появилась Миа — моя верная подруга, которая с самого начала видела весь этот любовный шторм. В руках она держала пакет из любимой пекарни и бутылку вина. Окинув взглядом мою угнетенную фигуру и унылую обстановку квартиры, Миа тяжело вздохнула, скинула плащ и решительно направилась на кухню.

— Боже мой, подруга, ты выглядишь так, будто по тебе проехался асфальтоукладчик, — мягко сказала она, доставая бокалы. — Сколько можно себя мучить? Ты не ешь, не спишь, только и делаешь, что гоняешь мысли по кругу.

— Я потеряла его, Миа, — тихо выдохнула я, закрывая лицо ладонями, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый ком слез. — По собственной глупости. Если бы я сразу сказала правду... если бы не пошла на поводу у этого страха...