Книга Ты (не) в моём коде, страница 79 – Таисья Тишь

Хэль: «Стоп. Ты работаешь на лысого?»

Женёк: «С лысым, а не на лысого. Большая разница».

Сандро: «И как это вышло?»

Женёк: «Само. Маме хуже, ему надо было уехать, команда без присмотра».

Хэль: «Ну ты святая».

Женёк: «Я практичная».

Сандро: «И как команда? Вассермана не просят?»

Хэль: «Так, а что, лысый заценил, как ты работаешь?»

Я задумалась. Потом зашла в рабочий чат, проскролила до того места, где Женя меня добавил в чат и представил. Сделала скрин.

Женёк: [скриншот]

Пауза была долгой. Я уже пожалела, что отправила. А потом девчонки застрочили одновременно.

Хэль: «Надеюсь, навсегда».

Сандро: «Женёк».

Хэль: «ЖЕНЁК!»

Женёк: «Это про работу!»

Хэль: «Скрин сохранён. Это вещдок. Буду внукам показывать».

Женёк: «Зачем?»

Хэль: «Не зачем и не своим, а вашим!»

Потом прилетел ржущий смайл. У меня аж дыхание перехватило.

Сандро: «Встречаемся когда? Нам нужны подробности. Все».

Женёк: «В пятницу могу. В таверне. У меня здесь Лёша после ухода Лены всеми вечерами отсвечивает, не поговорить даже».

Сандро: «Лёша что?»

Сандро: «Отсвечивает?»

Хэль: «пЬятница, Женёк».

Хэль: «И ты рассказываешь ВСЁ».

Сандро: «Всё — это всё. И про «Лёша отсвечивает», и про «надеюсь, навсегда»!»

Хэль: «И про книгу, которую одна козявка зажала».

Я уставилась в экран. Книгу дать проще. Вот правда.

Сандро: «И про то, после чего ты который день улыбаешься в телефон. Я тебя знаю почти десять лет, Евгенина».

Я закрыла чат, рука предательски дрожала. И чего я боюсь, своих девчонок, что ли? Посидела, потом снова открыла и написала:

Женёк: «В пятницу. Но только если вы нормально себя будете вести».

Хэль: «Мы? Нормально? Ты нас с кем-то путаешь, дорогуша. Мы будем слушать пристрастно. О-о-о-о-очень пристрастно. И кутить».

Женёк: «Замётано».

Сандро: «Вот так бы сразу».

В таверне сегодня было тихо, на экранах, висящих в торце зала, шло открытие какого-то мероприятия, а диктора просто замьютили. Из бара доносилась какая-то невнятная мелодия. Мы сели за свой стол. Тот же угол, те же лампы. Но в тишине здесь сразу поубавилось уюта.

Хэль заказала сидр, Сандро тёмное, а я взяла белого. Хэль подняла бровь.

— Вино? Не чай с облепихой? Это уже прогресс.

— Я в отпуске, — отрезала я. — Имею право.

— Имеешь, конечно, — согласилась Сандро.

— Пользуешься только редко, — вставила Хэль свои пять копеек, но моментально переключилась. И взгляд такой заговорщический. — А теперь рассказывай.

И из меня полилось. Сначала было просто: про собесы, айтишку. Как всегда. А потом пошло и про кафе, и про ссору Лены с Лёшей, как он отреагировал на её стих.

— Мудак, — едко бросила Хэль. — Ленок — супердетка, обижать таких...

— Харам, — в унисон сказали мы с Сашкой.

— Она заслуживает лучшего, — добавила Сандро с грустью. — Если он не ценит, значит, не её человек. И правильно, что она дверью хлопнула.

Сказать или не стоит?

— Он сказал ей и нашей матери прямым текстом, что не хочет жениться.

Хэль поперхнулась пивом и закашлялась.

— Ахрене-е-е-еть, — протянула Сашка в прострации, а потом будто вспомнила, что рядом человеку надо помочь, очнулась и постучала Ольке по спине.

— Мне кажется, она хотела рассказать ему этим стихом о своих чувствах. И убедиться, что он тоже… В общем, штамп для неё никогда целью не был. Но получилось, что убедилась она в обратном. Как-то так.