Книга Ты (не) в моём коде, страница 70 – Таисья Тишь

— Критик из него так себе. Просто тема ещё такая... — Этот стих хотелось не слушать. Он дёрнул внутри что-то старое и больное. Я застрял где-то на «здесь ещё, но лишь остов и пустой сосуд…». Вообще, есть ли смысл продолжать тему…

— Какая?

Я помолчал секунду. Сказать о Крис?

— Не все умеют «взять её за руку, встать и идти».

Она посмотрела на меня. Что-то в моём лице, видимо, уловила, блин, но расспрашивать не стала. И то хорошо.

— Она думала, что её рука в его руке. — Тая смотрела сквозь меня. — Но я рада, что она едет в Питер. И что там Костя, и фестиваль, и всё это. Что у неё есть мечта, какие-то цели, силы…

Помолчала и нашла газами мои.

— И ещё рада, что не дала свою книгу.

Я посмотрел на неё внимательно.

— А мне можно было? — спросил я как можно ровнее, чтобы не выдать лишнего.

Вспомнились почему-то колючки на её кактусе. Она чуть запнулась. Потом усмехнулась.

— Ты — это ты. Даже не сравнивай.

— То есть ты относишься ко мне как к другу? — вылетело автоматически. Наверное, не стоит так в лоб. Но я хочу понять, пал ли тот самый пресловутый «хрустальный Оскар», знать наверняка. И?

— А что, не надо? — Она чуть приподняла бровь. — Просто ты — это… доверие? И профессионализм, да! Точно!

Она засмеялась открыто, а потом добавила:

— Причём не только по айтишке…

Бровь слегка поднялась, подтрунивая. И почему-то это не радовало…

— Одно то, как ты профессионально увиливаешь от преследований! — Тая многозначительно улыбалась, как старому товарищу по цеху. — И мне при этом помогаешь увиливать.

В лице было столько живого и смеющегося, что улыбка расползлась сама собой, наслаиваясь на что-то другое. Неприятное. Опасное. Болезненное. Что было рядом, готовое рвануть.

Она закинула голову вверх, в небо. Задумалась ненадолго.

— Чёрт! Ну ты читал Голсуорси, божечки! — Повисла короткая пауза, и лицо Таи вдруг из лёгкого и смеющегося стало серьёзным, каким просто нельзя быть у невесомых девушек. — Но если не стоит, то скажи на берегу, серьёзно. Не буду.

— Доверие... — Я посмотрел на противоположный берег. Помолчал. Доверие — это много, но ведь далеко не всё. Потом повернулся к ней. Мне надо знать точно. — А если не как к другу?

Флешбэк пришёл мгновенно и некстати. Ноюще, долго и как-то болезненно. Сложно вспоминать свои факапы? Однозначно!

Тот же вопрос. Почти слово в слово.

Твою ж мать, оставит меня когда-нибудь это всратое чувство вины?

Почему я сегодня так часто вспоминаю тот день? Может, это всё река?

Снова та же картинка перед глазами. Пароходик, вечер выпускного, как мы стояли у борта в обнимку — я с Юрой. Одноклассники обезьянничали из-за угла. Тогда мне и в голову не пришло, что это актуально. Что он не просто стоит рядом.

А вечером он пришёл и произнёс вот те же самые слова, что Женя сейчсас.

Простой, блин, вопрос? Как же...

И старый страх прокатился по хребту от макушки до пяток. Не человека, а того, что можно потерять. Годы вместе.

Я прикрыла глаза.

Теперь Женя. Ведь я знаю его всего… месяц? Ну хорошо. Чуть больше. Юре я ответила «как к другу». И он ушёл, хлопнув дверью до отвала потолка. Что я сейчас теряю? Автослив по телефону?

Из груди вырвался вздох. Что-то подсказывало, что не только. И когда я успела к нему прикипеть?

И ведь Женя спросил сразу. Не вечером, не после — прямо сейчас, стоит и смотрит мне в глаза и… Ждёт? И выражение глаз такое… знакомое? Боже…