Книга Ты (не) в моём коде, страница 102 – Таисья Тишь

В дверях показался Лёха. Он смотрел на меня, не спуская глаз, словно дырку пытался просверлить.

— Кофе будешь? — предложил я. — На плите ещё на чашку. Только Таю надо разбудить.

— Разбудить? — переспроси он, будто я сказал, что надо зимой картошку копать. — Она уехала.

— Так рано? — не понял я. Внутри всколыхнулось дурное предчувствие. Слишком нехорошее. — Что-то случилось?

— Ты мне скажи.

Мысли роились, как пчелиный рой у улья без входа. Увидев моё лицо, Лёха огорошил:

— Она собрала вещи ночью. Сказала, что поживёт где-то на Бауманке до того, как жильцы съедут из их с Леной квартиры.

Взгляд упал на мою кружку с кофе, из которой она пила.

— Бауманка… — повторил я, слов не было. Мысли бились друг об друга, рассыпаясь и путаясь. Какой-то обрывок голосил, что это всё ночное возвращение. Какой-то, что её отец живёт далеко не на Бауманке.

Я взял со стола телефон и набрал её номер. Гудки шли, ответа не было.

— Она что-нибудь объяснила? — понадеялся я, что Лёха сможет пролить хоть какой-то свет на всю эту историю.

— Нет. — Он замолчал. Медленно налив себе кофе, добавил: — Только сказала, к папе ехать стыдно после того, что ты сказал ему «за картошкой».

Тая… Слышала, что я ему говорил? Так это ведь хорошо!

— Не знаю, что это означает, — Лёша пожал плечами. — И сказала, что для тебя оставила что-то на столе в своей комнате. Я не смотрел.

Он кивнул в сторону коридора. Я подорвался в комнату, на столе лежала коробка из-под телефона. На ней был приклеен стикер с коротким: «За телефон». Я открыл её, уже понимая, что внутри. Купюры. Ни объяснений. Ничего больше.

Лёша вышел молча, закрыв дверь.

А её номер так и не отвечал.

Я залез в мессенджер, открыл наш чат. Последними там висели сообщения о том, что Ваня меня ищет с собаками и мой ответ, что я еду домой.

Набросал:

Я: «Ты где? Что-то случилось? Телефон не отвечает».

Сообщение висело не прочитанным. Я перевёл взгляд на коробку с купюрами.

Я: «Это подарок, от души».

К горлу подступила горечь.

Я: «Правда».

Я: «Тай, возьми, пожалуйста, трубку».

Гипнотизировал экран, словно от этого что-то изменится. Какой-то дурной сон.

Я: «Не стал будить, но мне очень нужно с тобой поговорить».

Я: «Объяснить».

Я: «Нужно было ещё вчера…»

Я: «Тай».

Сообщения оставались неоткрытыми.

Я вышел из нашего чата в общий список, и взгляд сам остановился на чате с Мариной. На сообщении, которого я не видел. А оно висело уже прочитанным…

Чат «Подвал»

Ж: «Ни о чём не спрашивайте. Мне нужно найти жильё недели на 3–4, до того как жильцы съедут».

Хэль: «Мама в Турции будет неделю, го ко мне, там разберёмся».

С: «Если не смутит мой семейный ад, в комнате есть диван, он к твоим услугам, когда надо».

Хэль: «Вот уж дудки! Я её первая застолбила, ничего не знаю!»

Ж: «Я из хостела перед офисом еду к тебе».

Хэль: «Помощь нужна? Шмотьё перевезти там?»

Ж: «Нет, я забрала самое основное, привезу на такси».

Ж: «Спасибо, девчонки».

Это был самый тяжёлый рабочий день во всей моей жизни. Не преувеличиваю. Башка не варит. Еда кажется пресной и не лезет. Говорить ребятам, что я верю в них, и копаться в их отговорках, почему нет, тоже не было ни сил, ни желания. Сказала, что завтра сдам отчёт таким, как есть и прервала связь. Надоело. Не могу.