Книга Ты (не) в моём коде, страница 99 – Таисья Тишь

— Осторожно на дороге.

— Я без руля. Хонду только завтра забирать, в лучшем случае.

— Всё равно осторожнее, — пожала она плечами. Хотелось сгрести её в охапку. Никуда вообще не ехать.

— Я скоро, — бросил уже в дверях и поспешил закончить свою неприятную миссию. Может, и к лучшему, наконец поставить точку, где надо было давно?

Бармен, сонный парень в чёрном фартуке, стоял у служебного выхода и курил.

— Вы за Мариной? Она внутри, на диванчике. Мы такси вызывали, но её... ну, не взяли.

— Понял.

Марина сидела на кожаном «диване», хотя диваном язык не поднимался назвать это маленькое облупленное нечто в углу складского чулана. Туфли на платформе валялись рядом, ноги подобраны. Макияж поплыл, волосы прилипли к щеке, рот полуоткрыт.

Бармен подошёл к ней и потормошил за плечо. Она открыла глаза, красные и осоловевшие, не сразу сфокусировавшиеся. Но увидела меня:

— Женя, — Марина улыбнулась, криво, пьяно и с надеждой, — ты приехал.

Голос был протяжный и будто охрипший.

— Вставай. Поехали домой.

— Домо-о-ой… — протянула она, по-дурацки улыбаясь. Я поймал себя на том, что злюсь. На неё. На ситуацию. И на себя. — К тебе?

— К тебе.

Она попыталась встать и качнулась. Пришлось подхватить, я перекинул её руку через плечо. Тяжёлые сладкие духи ударили в нос. Те самые, цветочные, дорогие и немного удушливые.

На улице было холодно. Парень объяснил, как выйти к метро, потому что в такси её опять бы не посадили. Они вызывали две машины, всё бестолку.

— Меня укачивает, ик, в них… — пробормотала Марина, оправдываясь.

Она висела на мне, заплетаясь в своих платформах. Я матерился сквозь зубы, поддерживая её за талию. Зачем таким тонким ногам такие копыта? Невольно лезли в голову мысли про пьяную гнедую.

В вагоне её рвало. Благо, было уже нечем. А потом мы долго и упорно тащились от метро до её дома, минут тридцать, которые казались вечностью. Она то молчала, то начинала говорить что-то бессвязное. Про то, что ждала. Что думала, я обещал перезвонить. Что купила новое платье. Потом упала, когда я ослабил хватку. Разбила колено, но совершенно не обращая на это внимание, всё продолжала говорить, как это на меня не похоже, как она ждала и снова по кругу.

Я только стиснул челюсть. Понимал, что в ней говорит алкоголь, но от того, как сильно скрипели зубы, казалось, начала болеть голова. Хотелось заткнуть её, а дорога до дома при этом всё не кончалась, а гнедая всё продолжала спотыкаться, несмотря на кровящее колено.

Думал, падение её протрезвило. Но нет. Сколько же она влила в себя?

— Марин, — сказал я. — Давай сначала дойдём.

Пришли наконец. Я открыл дверь её ключами, которые она не могла достать из сумки трясущимися руками. Довёл до дивана и принёс воды.

Она выпила, посмотрела на меня. Дома она изменилась. Может, переход из холода в тепло приблизил тело к границе трезвости. Глаза уже почти без пьяной мути, но в них было то самое: ожидание чуда. Как тогда, через стекло кафе.

— Останься, — сказала она.

— Нет, Марин.

Она встала, подошла ближе, положила руки мне на шею. Запах духов, тёплые пальцы, мокрые от слёз глаза.

— Жень… Ну пожалуйста.

Стало тошно от всего этого. Я взял её запястья и мягко, но твёрдо убрал руки.

— Это не для меня, — попытался я объяснить. — Не потому, что ты плохая. Ты хорошая, Марин. Правда. Но это не моё.