Книга Острые предметы, страница 71 – Юлия Устинова

— Может быть? — хмурюсь.

Я что, мыслил вслух?

— В смысле… что, да, мне многое не нравится, — поясняет она. — Но я не в том положении, чтобы выпендриваться и размышлять о справедливости, Саш. У меня ребенок и не самый удобный для матери-одиночки график. Мама мне большую услугу оказывала. Я и правда неблагодарная.

— Я буду забирать Мишу, когда ты на работе, — сходу предлагаю ей решение.

— Уф… — Женя громко вздыхает. — Саш, я же не к тому! Почему ты все мои слова воспринимаешь буквально?

— Потому что я не вижу проблем с тем, чтобы забрать Мишу и посидеть с ним, — пожимаю плечами. — А ты видишь? — спрашиваю, склонив голову в бок.

— Саш… Это очень-очень неудобно, — у нее розовеют щеки.

— Неудобно спать на потолке — одеяло падает, — отбиваю я с кривой ухмылкой. Женя снова трясет головой. Словно я ей Бог знает что предложил. — Жень, я же сказал, — терпеливо напоминаю, — ты теперь не одна. Разве не в таких вещах заключается помощь с ребенком?

В глубине ее глаз что-то вспыхивает. И Женя заметно расслабляется.

— Если только на пару дней, — неожиданно соглашается с моими доводами. — Ты бы меня правда очень выручил. У меня отпуск с шестнадцатого. Поищу другую работу.

— Звучит как… план, — одобрительно киваю, соображая, что побудило ее принять мое предложение. Отпуск. — Значит… договор? — толкаю к ней руку.

Женя настороженно сводит брови, с сомнением поглядывая на мою ладонь, и робко тянет свою.

— Спасибо.

— Должна будешь, — выдав вульгарную базу, язык прикусываю.

Клянусь, я не нарочно. Оно само.

И, да, знаю, я тот еще жулик. Опускаю наши руки на стол и раздвигаю Женины прохладные пальцы своими. И, короче, либо со мной что-то не то, либо все дело в пальцах Андриановой, но это выглядит… эм… эротично?

Для меня. У девушки ступор и остановка дыхания. И я осторожно отвожу от нее свою лапу.

— Я… — она резко поднимается из своего закутка. — Я пойду искупаю Мишку, — взбаламученно сообщает. — Ему спать пора.

Я тоже встаю. Хорошего помаленьку.

— Ладно. И я пошел.

Но перед уходом хочу с родственником парой слов перекинуться. Образно говоря.

Заворачиваю в комнату и тихо угораю.

— Иди сюда, — шепотом зову Женю.

Она приближается, заглядывает в комнату и тоже улыбается. Мишка спит, лежа на животе и подложив под щеку ладонь на большом диване, так сладко и беззаботно, как только умеют маленькие дети.

— Ну вот… Уснул, — выводит его мать то ли расстроенно, то ли… наоборот.

— Уморился мужик. Переложить его? — предлагаю.

— Нет, пока не надо… — шепчет Женя, проходя в комнату, чтобы взять пульт и убавить звук телевизора. — Пусть покрепче уснет, — говорит, проходя мимо меня.

— Тогда чаем меня напоишь? — разворачиваюсь.

Решаю попытать удачу в плане того, чтобы просто провести с ней чуть больше времени. Вдвоем. Как бы это не выглядело.

Женя притормаживает. Ее взгляд скользит по моему лицу, вниз. К животу. Откуда спешно возвращается к моей наглой морде.

Невинно моргаю.

Ну что я поделаю, если она так заебато готовит чай?

— Конечно, идем, — ответно хлопает глазами девушка.

Александр

Чувствую себя странно. В основном — палевно.

Опасаюсь, что Женя догадается, что я напросился к ней на чай не из-за бешеной страсти к Брук, мать его, Бонду. Серьезно. Я опасаюсь, что она раскусит меня, и очень этого жду. Жду, когда уже она перестанет от меня шарахаться и даст хоть какой-нибудь намек, знак, подмигнет, я не знаю, просигнализирует о том, что ее отношение ко мне находится за рамками глубокой признательности и почтительной вежливости.