Книга Острые предметы, страница 70 – Юлия Устинова

Они у нее не розовые сейчас, а почти алые.

— Врать ты и правда не умеешь, — ухмыляюсь. И Женя реагирует на мое замечание тем, что сильнее поджимает губы. — Жень? Если я буду знать, в чем дело, то постараюсь помочь.

— Саш, да у меня тут ситуация, что я даже не знаю, как про такое сказать, — она качает головой, отводя взгляд и погружаясь в свои безрадостные мысли.

— Начни с того… — осторожно проговариваю, подбирая слова, но в итоге решаю обойтись без лишних подводок. Смотрю ей в глаза и в форме вопроса даю понять, что она может со мной всем поделиться: — Скажи, что не так с твоей благодарностью?

Метнув в меня острый взгляд, девушка болезненно усмехается.

— Ты слышал, да?

— Я из ванной выходил, — киваю. — Кое-что услышал.

В глазах у Жени плещется отчаяние.

— Она хочет, чтобы я сделала обмен, — оно же и в голосе сквозит.

— Обмен? — подаюсь вперед.

— Квартиру поменяла, — поясняет. — На меньшую площадь.

Обвожу взглядом стены уютной кухни.

— У тебя же и так однокомнатная.

Женя тяжело вздыхает.

— Есть же… малосемейки. Комнаты… в общагах, — произносит с неприятием в каждом слове.

Я откашливаюсь в кулак.

— Я правильно понимаю, твоя мать хочет, чтобы ты с маленьким ребенком переехала в общагу? — не скрываю, как я хренею.

— Ей деньги нужны. Ну и это же ее квартира. Она вообще у чужого человека живет, — Женя еще и оправдывает свою заботливую мать.

Я здесь не за тем, чтобы кого-то судить или осуждать — не с моим послужным списком, но чувства девушки всецело разделяю. И такая, сука, злость накатывает.

Я бы хотел сделать для них все, а по факту могу только сидеть с сочувствующим видом.

Бабки, бабки… Все всегда упирается в ебаные бабки.

Понимаю, что предлагать Жене с сыном переехать ко мне — не очень удачная идея. Не после того, что с ней случилось в моей комнате. Ну и в принципе, не с воспитанием Андриановой такие темы серьезные продвигать.

Удачных идей у меня пока тоже нет. Но…

— Скажи ей, деньги будут, — ставлю перед собой задачу.

Секунду Женя медлит, а потом трясет головой.

— Саш…

— Всё. Никто никуда не переезжает. Деньги найду, — не бравирую, но говорю уверенно.

— Да ты чего, Саш? — Женя глаза в шоке округляет. — Нет… Это… Это уже чересчур, — всем видом противится.

— Чересчур — это все, что тебе пришлось испытать, — мягко возражаю. — И до сих пор… Дохера чего чересчур происходит, правда? — удерживаю ее взгляд своим.

— Ну да… — выдыхает девушка и спешит напомнить: — Но ты мне ничего не должен, Саша.

— Давай я сам буду решать, что я там кому должен? — чуть жестче отражаю.

— Ты сердишься… — Женя тянется за стаканом. — Почему ты сердишься?

Разглядываю ее тонкую кисть, обмотанную браслетом.

— Потому что я ненавижу несправедливость.

— А я с ней, кажется, смирилась, — уныло сообщает, перебирая пальцами грани стекла. — И я тоже хороша, знаешь. Мама, если уж на то пошло, не обязана мне помогать, но она помогала. А я ее прогнала, дверью перед носом хлопнула, — она начинает себя винить.

— Значит не так уж ты и готова привыкать к несправедливости, Женя, — замечаю, беря ее за руку.

Мне похрен, на что сейчас это похоже. Я просто хочу ее касаться.

Смотрим друг на друга. И я почти уверен, что Женя меня понимает. Понимает, что я к ней испытываю.

Или нет?

— Может быть… — смущенно бормочет она, вытягивая пальцы и пряча руки под стол.