Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 114 – Екатерина Нагорная

Родная квартира встретила меня предчувствием бури. Стоило только закрыть дверь, как из комнаты навстречу мне вынеслась Алька — Аляска, моя собака породы эРЧеТэ, русский чёрный терьер — и заскакала в дикой лошадиной пляске, чего никогда до сих пор себе не позволяла, будто бы мы не виделись не час, или около того, а целый год.

* * *

Жизнь шла своим чередом. Выезды к клиентам, занятия на площадке. Дома, квартиры, парки. В любую погоду целыми днями с перерывом на сон. Иногда даже без выходных. Шпиц, отказывающийся ходить на улицу. Кане-корсо, вообразивший себя котом. Два гипербеговых далматина. Пудель-агрессор, держащий в страхе половину двора. Две обалденных немецких овчарки и чихуа-хуа в одной семье. Собаки, большие и поменьше, смелые, злые, добрые, ленивые, трусливые, креативные и самодостаточные. Любые.

Я моталась из одного конца города в другой, будто и не уставая вовсе. Люблю я своё дело, вот люблю и всё тут. Впрочем, в последнее время, нет-нет, а накатывала странная грусть. Видимо, предел прочности у меня всё-таки был. Иначе не знаю как объяснить. Витаминок надо было попить, наверное.

Была ещё странность. Мне время от времени казалось, будто я снова встречала троицу своих спасителей. То в автобусе парень покажется знакомым, то собака похожая пробежит, то случайно выхваченный взглядом из толпы мальчик улыбнётся. Нет, ну казалось, конечно. Не могли же они за мной по всему городу путешествовать. Смешно же.

А потом я их недалеко от дома своего встретила. С Алькой как раз гуляла, а тут они, все трое. Стоят, смотрят на окна, будто ищут кого-то. Ну, решила помочь, конечно. Должо-о-о-ок!

— Привет вам, молодые люди! Помочь? — окликнула я их.

Они обернулись разом, смутились, переглянулись и словно исчезли. Были — и нет. Странные какие-то. И быстрые. Алька только потянуться успела к их лайке.

Потом я их ещё встречала, но всё как-то издалека. Наверное, жили где-то неподалёку. Удивительно, как я их раньше не заметила — уж такую-то собаку бы я не пропустила.

Курс витаминов не помог. К грусти без повода и причин добавилась неясная тревога. Я пробежалась по врачам — здорова. Анализы в порядке, хоть в космос лети. Ничего такого, чего бы не было у среднестатистического жителя большого города — вроде остеохондроза, гастрита и прочих прелестей — не обнаружилось.

— Ну пустырник попейте, — сказали мне. — Или глицинчик.

Появились мысли о выгорании, но и о нём речи не шло. Даже наоборот: ко мне попросились люди с двумя очень сложными собаками, так мы вполне успешно продвинулись на пути коррекции. И я себе дополнительные плюсики поставила в воображаемой графе «умею/знаю/могу».

Дело было в чём-то другом. Грубый Вовка Куницын, коллега и заклятый друг, ляпнул, когда мы случайно пересеклись на сдаче нормативов:

— Мужика тебе надо, Нечаева.

— Да пошёл ты! — изящно парировала я, но стало ещё грустнее. Может он прав, Вовка этот?

В конце следующей весны Аляска спугнула в вечернем парке, среди недавно зацветших кустов, странного типа. Крепкого такого мужчину, блондинистого, неопределённого возраста, как мне показалось сначала. Впрочем, при ближайшем рассмотрении он оказался ненамного старше меня и вполне симпатичным. Я сначала решила, что он там чем-то противозаконным занимался, в контексте одного из Кодексов — Уголовного или Административного. Но потом оказалось, что Михаил, так звали Алькину жертву, наблюдает за совой. Откуда в нашем парке сова, я так и не поняла, ну ладно, допустим.