Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 69 – Джози Силвер

Я поднимаю брови при столь фамильярном сокращении его имени, однако она лишь пожимает плечами и смеется:

— Знаешь ли, я тоже могу подружиться с призраком. Особенно с молодым и горячим.

— Позвольте мне войти первым. – Арти расправляет плечи и шагает вперед.

Я порываюсь возразить, но быстро передумываю. Арти Эллиот с каждым днем все больше и больше выходит из своей скорлупы, и мне греет душу видеть, как он проявляет инициативу. Кроме того, пусть я и общаюсь с нежитью, темные сырые подвалы меня пугают, поэтому я великодушно соглашаюсь и отступаю в сторону.

Арти с некоторым трудом проворачивает ключ и берется за ручку. От резкого рывка дверь распахивается.

— Там есть электричество? – спрашиваю я Айзека, выражение лица которого говорит мне бескомпромиссное «нет».

— Даже если есть, лампочка наверняка перегорела, – размышляет Арти вслух, вытаскивая телефон и включая фонарик.

Мы с Мариной делаем то же самое. Айзек кажется впечатленным.

— Вы все носите с собой фонарики?

— Это мобильные телефоны. В наши дни в них есть и фонарики.

— Иногда я рад, что уже умер, – хмурится он. – Все эти технологические штучки не для меня.

— Вы поменяете свое мнение, если мы найдем орудие убийства, а технологии помогут очистить ваше имя.

— Может, я и ошибаюсь в своих суждениях, поскольку слышу только одну сторону диалога, но мне кажется, Айзек, вам стоит проявить больше благодарности: мы тут рискуем жизнью и здоровьем ради вас, – бормочет Марина.

Она крепко цепляется за край моей футболки, пока мы медленно спускаемся вслед за Арти по ступенькам подвала, освещая путь высоко поднятыми над головой телефонами.

Внизу более чем мрачно. Я радуюсь тонкому лучику дневного света, который освещает ступени.

— Что ж, кто-то явно любил пропустить бокальчик-другой вина, – говорит Марина, ласково проводя рукой по пыльным бутылкам на встроенных в стену полках.

Как и следовало ожидать от особняка Скарборо, подвал довольно большой и, насколько можно судить, сохраняет хлам целого века.

— Мой брат со своими дружками, да и сын его наверняка тоже.

Судя по надменному тону, Айзек не был ценителем вина или, что более вероятно, никогда не имел возможности пожить широко, если его с позором выгнали из семьи в двадцать с небольшим лет. Даже не представляю, как сложилась его судьба: должно быть, трагедия привела к катастрофическим последствиям.

— Разве вы больше никогда не виделись с семьей после изгнания?

— Матушка послала за мной незадолго до своей смерти.

— Правда? – шепчу я в темноте. – Чего она хотела?

— Не знаю. Я не приехал.

Мне не видно лица Айзека в полумраке, а его сухой тон не сообщает мне ровным счетом ничего. Сожалеет ли он о том, что не вернулся в дом и не услышал последние слова матери? Или все еще смертельно обижен на нее и поступил бы так вновь, будь у него шанс все исправить?

Впрочем, размышлять об этом у меня нет времени: дверь подвала над нами внезапно резко захлопывается и помещение погружается в полную темноту, если не считать света от экранов телефонов.

— О нет! – вскрикиваю я в панике от неожиданного поворота событий в духе сериала «Дом ужасов Хаммера».

Арти издает столь же потрясенный возглас, в то время как Марина подбирает гораздо более выразительные выражения и, вновь ухватив меня за край футболки, наматывает ткань на кулак, чтобы мы ненароком не потерялись.