Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 65 – Джози Силвер

Внезапно меня осеняет: помимо спортивного, у Дугласа будет доступ к любым телевизионным каналам. Что он подумает о современном мире? Он умер более ста лет назад, и последним обитателем дома был старик, проживший здесь в одиночестве по крайней мере лет двадцать. Наверняка раньше тут был телевизор, раз есть антенна, но сомневаюсь, что повторы сериала «Она написала убийство» и вестерны с Джоном Уэйном хоть немного подготовили Дугласа к современному кинематографу.

Мать честная! Ведь он может найти музыкальные каналы! И я глазом моргнуть не успею, как Дуглас заделается фанатом Тейлор Свифт! Его ждет такое потрясение, какого он не испытывал за всю жизнь после смерти. Может, в настройках есть функция родительского контроля? Надо будет включить, чтобы защитить беднягу. Я начинаю сомневаться в том, что решение привезти сюда телевизор было правильным: есть опасность, что Дуглас подсядет на реалити «Остров любви» и решит, что готов задержаться в этом мире на неопределенный срок – вот уж спасибо, не надо.

— Кажется, готово, – доносится голос Арти.

Мы всем скопом перебазируемся в гостиную, где экран оживает и появляется сообщение с просьбой оставить его в режиме настройки.

— Молодчина, – улыбаюсь я Арти, и мы победно ударяемся кулаками.

— Точно, браво!

Я оглядываюсь на голос Дугласа. Проходя мимо, он едва заметно мне подмигивает, приветствуя, затем грациозно опускается в кресло у французских дверей. Это подмигивание – как тайный дружеский жест, предназначенный только мне. Глупо, учитывая, что только я его и вижу.

Краем глаза замечаю движение, а когда поворачиваю голову, меня парализует от ужаса: из стены материализуется Ллойд. По большей части братья Скарборо предпочитают вести себя при мне так, словно еще живы: вероятно, для моего спокойствия или, возможно, от общения со мной они чувствуют себя немного более живыми и наслаждаются этим новым ощущением. Они открывают двери, хотя вполне могут просачиваться сквозь стены, приходят и уходят на своих двоих, хотя способны появляться и исчезать как угодно. Возможно, вот почему из-за Дугласа у меня сердце бьется чаще: он похож на старую добрую гламурную звезду, которая скрывается от настырных журналистов и фанаток. Прямо Джеймс Дин в своей гостиной, и внутри у меня все трепещет.

Как всегда недовольный, Ллойд широкими шагами пересекает комнату, полы бордовой куртки развеваются за его спиной.

— Айзек, ты прятал ручку на чердаке?

— Не все в этом доме принадлежит тебе, – устало отвечает тот.

— А по-моему, все, учитывая, что нынешний владелец – мой правнук, а не твой, старина, – неприятно смеется Ллойд.

Надежно запрятав список Айзека в задний карман джинсов, я вклиниваюсь в разгорающуюся ссору, чтобы ее предотвратить:

— Это моя. Пару дней назад я случайно оставила здесь ручку. На кухне есть еще. Подождите, сейчас за ними сбегаю.

— Я принесу.

Марина подскакивает с кресла, в котором сидела, изо всех сил пытаясь следить за разговором, и возвращается через пару мгновений с охапкой подарков.

— Ручки, – объявляю я, и она поднимает пачку над головой как вещественное доказательство, прежде чем положить на стол. – И сборник головоломок.

Марина вновь показывает названное всем в комнате, словно приз на телевикторине, прежде чем положить рядом с ручками.