Книга Свадьба бывшего, страница 96 – Ольга Слободская

— Может, на какой-нибудь свадьбе пересекались. Я тоже много где бываю.

— Может, — сказал он. — Может, на свадьбе.

Он докурил, медленно, до самого фильтра, и бросил окурок в урну. Потом повернулся ко мне. Теперь между нами было уже метров пять, потому что, пока он курил, я этого не замечала, он сделал несколько шагов вдоль перил в мою сторону.

— А вы давно с Алиной знакомы? — спросил он.

— Со школы.

— Со школы, — повторил он. — Ага. Так это вы…

Он не договорил. Он смотрел на меня, и у него на лице медленно, как проявляется фотография в ванночке с проявителем, появлялось выражение. Не испуг. Не удивление. Что-то вроде любопытства, смешанного с весельем. Как у человека, который вдруг понял, что ему выпала очень интересная карта.

— Так это вы, — сказал он.

— Что я?

— Невеста, — сказал он. — Подруга Алины. Которая тоже должна была выйти за этого… За Максима. Мне Алина рассказывала. Давно ещё. Что у неё подруга замуж за него собиралась, а потом не срослось.

Я смотрела на него. Солнце било мне в глаза, и я чуть-чуть прищурилась.

— Не срослось, — сказала я.

— Бывает. — Он улыбнулся. Зубы у него были ровные, белые, слишком белые для курильщика, наверное, отбеленные. — Слушайте, а это смешно. Вы ей свадьбу делаете. С ним. С вашим бывшим. Вот это я понимаю, профессионализм.

— Это моя работа.

— Ну да. Работа. — Он посмотрел на часы. На свои большие часы с металлическим браслетом. — Ладно, пойду. Там перерыв кончается. Рад знакомству, Екатерина.

Он прошёл мимо меня к двери. У самой двери остановился, обернулся.

— Кстати, — сказал он. — Насчёт оплаты. Алина говорила, вы мне до пятнадцатого переведёте. Сто процентов. Это завтра.

— Заказчик утвердил смету в пятницу, — сказала я. — Деньги придут на мой счёт в понедельник. Я переведу вам шестнадцатого, вечером. Вместе со всеми.

Он помолчал.

— Мне Алина обещала до пятнадцатого.

— Значит, Алина ошиблась. Это не от неё зависит. Оплата идёт через меня. Шестнадцатого. Вечером.

Он посмотрел на меня, долго, и в этот раз в его взгляде не было ни веселья, ни любопытства. Было что-то холодное и оценивающее, как у оценщика в ломбарде, который смотрит на кольцо и думает, сколько за него дать.

— Ладно, — сказал он. — Шестнадцатого так шестнадцатого.

Он ушёл. Я осталась на террасе. Руки у меня дрожали, и я сжала перила так, что заболели пальцы.

После перерыва мы ещё час проходили вечер: первый танец, торт, бросание букета, вынос свадебного каравая, который Вера Павловна захотела по старинке, конкурсы, которых не будет, потому что Алина против конкурсов, танцы, салют в одиннадцать, который тоже Алина захотела, фейерверк над Волгой с террасы, и отъезд молодых в полночь. Ламов больше не смотрел на меня. Он смотрел в распечатку, делал пометки и молчал. Только один раз, когда я дошла до первого танца и сказала: «Вальс Евгения Доги, "Мой ласковый и нежный зверь", квартет, три с половиной минуты», он поднял голову, посмотрел на меня и чуть-чуть, одним углом рта, улыбнулся.

В половине третьего все разошлись. Флористы ушли, Вика ушла, Артём ушёл, рассказав Ларисе на прощание ещё один анекдот про тёщу. Геннадий Палыч ушёл, унося коробку с голубем, который курлыкал внутри. Ламов ушёл одним из первых, не прощаясь, только кивнул Ларисе.

Вовка Гурьев задержался в дверях.