Книга Свадьба бывшего, страница 18 – Ольга Слободская

Я говорила. Это правда. На кухне у меня, через год после всего, с Мишей на руках, я сказала Алине: «Он для меня умер». Я тогда так думала.

— Ты ни в чём не виновата, Аль, — сказала я. Это было вежливо и неправда, и мы обе это знали.

Она кивнула, как будто приняла подарок, который ей не очень нравится.

— Спасибо. — Она помолчала и вдруг понизила голос, наклонилась ко мне через стол. — Как Миша?

У меня внутри что-то сжалось, как пружина в старом механизме.

— Нормально.

— Ему же шесть уже? В школу скоро?

— В сентябре.

— Кать… — Она коснулась моей руки кончиками пальцев, прохладными, как вчера. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Макс знает, что у тебя ребёнок. Он… ну, ты помнишь, что он тогда сказал. Он не изменился. Он не будет ничего спрашивать и не будет лезть. Тебе не надо бояться. Правда. Я просто хотела, чтобы ты это знала.

Я убрала руку.

— Я не боюсь.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо. Это правильно.

Потом мы говорили о работе. Она открыла в телефоне заметки и стала перечислять: сто сорок гостей, может, сто пятьдесят, торт трёхъярусный, без мастики, мастика это колхоз, цветы белые и пудровые, никаких лилий, ведущий не тамада с конкурсами, а интеллигентный, с юмором, музыка живая, струнный квартет на церемонию и кавер-группа на вечер, видеограф у неё свой, знакомый, она сама с ним договорится. Фотограф на моё усмотрение. Платье она уже выбрала, второго июня, в понедельник, примерка, в салоне «Белый шифон» на Варварке.

Я записывала и кивала. На слове «Белый шифон» ручка у меня на секунду остановилась. Я свое платье семь лет назад выбирала именно там. Салон был хороший, известный, туда ходила половина невест Нижнего. Может, ничего это не значило.

— И площадка, — сказала Алина, закрывая заметки. — Я хочу «Откос». Мы завтра можем съездить посмотреть?

— Можем, — сказала я. — Если хочешь, я покажу ещё пару мест. Есть хороший загородный клуб в Подновье, с шатром у воды, и…

— Не надо. Я хочу «Откос».

В воскресенье в полдень мы стояли в Белом зале «Усадьбы на Откосе».

Усадьба стояла над Волгой на Верхне-Волжской набережной, в бывшем особняке какого-то пароходчика, отреставрированном так старательно, что от прежнего особняка, кажется, остались только колонны да лепнина на потолке. Белый зал был на втором этаже, с паркетом ёлочкой, высокими окнами в пол и выходом на длинную открытую террасу, откуда было видно Волгу, мост, луга на том берегу и далеко-далеко, в дымке, какие-то трубы. Семь лет назад мы стояли здесь с Максом в апреле, когда за окнами ещё лежал серый снег, и он сказал, что с такой террасы надо запускать воздушных змеев, а я сказала, что воздушных змеев запускать на свадьбе нельзя, это примета к разводу, и он спросил, кто придумал такую примету, и я сказала, что я, только что. Мы тогда хохотали, и администратор Лариса смотрела на нас с умилением.

Лариса и сейчас была здесь. Постаревшая, ещё более полная, с тем же бейджиком и тем же умилением на лице, хотя теперь оно, кажется, было приклеено к нему навсегда, как вывеска. Она вышла нам навстречу, раскинув руки.

— Екатерина Сергеевна! Сколько лет! — Она пожала мне руку обеими своими, мягкими и тёплыми. — Вы же у нас, господи, когда это было… Вы же у нас свадьбу бронировали! Я помню, помню, вы ещё такая пара красивая были, жених высокий, я ещё сказала…