Книга Свадьба бывшего, страница 144 – Ольга Слободская

Если она когда-нибудь ещё раз… Если хоть кадр из того видео… Кассета лежит в сейфе на Покровке. Она это знает. Макс ей сказал.

Вовка Гурьев прислал ссылку. На ролик. Пять минут. «Свадьба, которой не было», так он его назвал. Голуби над Волгой, снятые снизу, с пола террасы, белым облаком на фоне неба. Тётя Люба и дядя Коля, ломающие пряники. Дядя Толя, хохочущий над анекдотом Артёма. Вера Павловна в соломенной шляпке, говорящая тост. Вальс. Вера Павловна и Макс у перил, медленно, шаг вправо, шаг влево. Мишины синие сандалии, которые он рассматривает во время танца, чтобы не наступить ей на ноги. Лица не было видно. Только сандалии и маленькие руки в старых, морщинистых.

Ролик Вовка выложил в чат невест. Тот самый, на восемь тысяч человек. С подписью: «Иногда лучшая свадьба это та, которой не было. Организатор: агентство "Белая лента"». За три дня у ролика было сорок тысяч просмотров. Его пересылали. Его комментировали. Какая-то невеста написала: «Я рыдала. Хочу такую же бабушку». Какая-то другая: «А кто организатор? Можно контакт?» И под ней ещё двенадцать: «И мне контакт», «И мне», «Срочно».

Зоя Петровна за эти три дня приняла девять заявок. Девять. На июль, август, сентябрь, на следующий год. Она сидела в агентстве с телефоном в одной руке и с блокнотом в другой, и Борис пел свою ноту, и фикус выпустил пятый лист, и Зоя Петровна говорила мне: «Катя, ты понимаешь? Ты понимаешь, что это? Это ж очередь. У нас никогда не было очереди».

И ещё было одно письмо. С незнакомого адреса. Без темы.

Я долго не открывала. Я знала, от кого. Потом открыла.

«Кать. Я удалила отзыв в чате. Тот, про "Белую ленту". И написала админам, что это была ложь. Они сделали опровержение. Посмотри, если хочешь.

Я уехала в Казань. Работаю администратором в стоматологии. Снимаю комнату.

Я не прошу прощения. Я знаю, что такое не прощают. Я бы не простила.

Я просто хочу, чтобы ты знала: пелёнки я гладила не потому, что виновата. Я их гладила, потому что хотела. И Мишу держала, потому что хотела. Это было правдой. Не всё, что я делала, было враньём. Почти всё. Но не всё.

Скажи Вере Палне про фасоль. Двадцать штук. Каждый день.

А.»

Я перечитала его три раза. Потом закрыла ноутбук.

Я не ответила. Я не знала, отвечу ли когда-нибудь. Может быть, через год. Может быть, через десять. Может быть, никогда. Я не знала. И мне было всё равно, что я не знаю. Это было новое ощущение. Не знать и не бояться не знать.

Правило организатора номер двадцать шесть, последнее на сегодня: некоторые вопросы не надо закрывать сразу. Некоторые надо оставить открытыми, как окно летом. Пусть дует.

Я пошла в комнату к Мише. Он спал, раскинувшись, с медведем из бивня в обнимку. Синие сандалии стояли у кровати. Носками в комнату. На тумбочке лежал блокнот, открытый на последней странице.

«ПАПА. ЯМАЛ. 3 ГОДА. СВАИ. МИДВЕДЬ СЪЕЛ ТУШЁНКУ. ПЕСЕЦ УКРАЛ ПЕРЧАТКУ. ОДНУ».

А ниже, другим цветом, зелёным, видимо, дописанное уже дома, перед сном, когда я мыла посуду:

«ПАПА ЗНАЕТ ПРО ДВОЙНОЙ КАРПУС. ПАПА ВЫСОКИЙ. У ПАПЫ ТОЖЕ СКЛАТОЧКА. ПАПА СМИЁТСЯ КАК Я».

Я стояла над блокнотом и не исправляла ошибки. Ни одной.

*Две недели после*

Он пригласил меня на свидание в четверг, третьего июля, в половине одиннадцатого вечера, стоя у меня в прихожей, уже обутый, и держась за ручку двери.