Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 96 – Элис Екс

Он выдохнул, шагнул ближе.

— Варя, послушай…

— Нет! — я резко подняла взгляд. — Ты ведь сам знаешь, что так и будет. Кто бы ни был моим отцом, кем бы он ни был — за мной тянется шлейф, Ворон. Я проклятие. Вам лучше без меня.

Он смотрел на меня долго. В его взгляде не было злости. Только боль. И ещё что-то… глубже. Сильнее.

— Может, ты права, — сказал он тихо, но чётко. — Может, тебе правда лучше уйти.

Сначала я не поняла. Слова зазвучали пусто, как будто их произнёс кто-то другой. Не Ворон. Не тот, кто держал меня за руку, когда я думала, что умираю. Не тот, кто шептал мне ночью, что я его. Что я их.

— Что?.. — выдохнула я, явно не ожидая такого ответа…

— Что?.. — выдохнула я, явно не ожидая такого ответа. Казалось, воздух вышел из лёгких. Я смотрела на него, не веря в то, что только что услышала. Но потом — резко выпрямила спину. Вытерла ладонью мокрую щёку и сдержанно кивнула.

— Да, так лучше. Для всех.

Ворон вскочил, словно я его ударила.

— Для всех, — повторил он, голос был низкий, срывающийся на злость. — Конечно. Прекрасная логика. Безопасность. Контроль. Расчёт. Прямо как у него. — Он махнул рукой куда-то в сторону, подразумевая Марка.

Я молчала. Мне казалось, если я сейчас что-то скажу — всё рухнет. Я сорвусь. Заплачу. Умолять начну. А я не имела на это права.

— Хорошо, Варя. Хочешь уйти — уходи, — процедил он. — Только знай… ты больше не вернёшься. Ни к нам. Ни к себе прежней.

— А та прежняя — уже умерла, — сказала я, не узнав свой голос.

Он резко отвернулся. Подошёл к окну. И тишина снова захлопнула нас, как клетку.

Мне хотелось броситься к нему. Сказать, что я соврала. Что я хочу остаться. Что боюсь, да, но без них я — ничто.

Но я сидела. Сильная. Глупая. Одинокая. И всё больше ощущала, как между нами врастает стена.

Когда Ворон ушел, я принялась за сборы. Собрала всё за десять минут. Только самое необходимое — одежду, документы, немного наличных. Всё остальное не имело значения. Всё остальное... было слишком личным. Слишком их.

Я сложила вещи в сумку и поставила её у двери. И не выходила из комнаты весь день.

Ворон не пришёл. Марк тоже.

Я слышала, как кто-то ходит по дому. Слышала, как хлопают двери, как работает кофемашина на кухне. Слышала приглушённые голоса охраны за окном. Но ко мне — никто.

И это было больнее всего. Гораздо больнее, чем если бы кто-то ворвался, закричал, начал умолять остаться.

Потому что это означало только одно: Они отпускают.

Я смотрела на дверь. Сколько раз я хотела встать, выйти, просто... поговорить. Услышать их. Один раз. Всего лишь раз.

Но я знала: если услышу их голоса — не уйду. Если встречусь с их глазами — сломаюсь. Если он назовёт меня Котёнком, а второй — просто обнимет, как умеет только он...

Я останусь. Опять.

И тогда всё повторится. Опасность. Кровь. Паника. И я снова стану причиной их боли.

Поэтому я сидела на кровати, обняв колени, уткнувшись лбом в них. Молча.

Я уговаривала себя не плакать. Не сожалеть. Не оборачиваться.

Ведь я делала это ради них.

Ради Ворона — чтобы он больше не приходил домой в крови. Ради Марка — чтобы он не рисковал собой, не стоял безоружным перед врагами. Ради того, чтобы хотя бы кто-то из нас выжил.

Я повторяла это про себя, как мантру. Снова и снова, до головной боли. “Ты делаешь правильно. Ты сильная. Ты не эгоистка.”