Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 97 – Элис Екс

Но сердце… сердце всё равно предавало. Оно билось так гулко, так жалобно, будто кричало: «Останься!» Больно, глупо, отчаянно.

Я встала с кровати, подошла к окну. За ним начинал тускнеть вечер. Дом погружался в тишину. И я — вместе с ним.

Слёзы подступили к глазам, но я моргнула, стиснула челюсть. Нет. Не сейчас. Не сегодня.

Я не позволю себе распасться на части. Потому что если позволю — больше не соберусь. А я ещё должна дойти до двери. Выйти.

Уйти.

Меня трусило. Не от холода — от пустоты внутри. От решения, которое всё ещё давило, хоть я и считала его правильным.

Я хотела только одного — горячего чая. Хоть на секунду почувствовать что-то… живое. Было уже поздно. Дом будто вымер. Я долго стояла у двери, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов. Ни одного звука.

Я вышла в коридор босиком. Пальцы ног словно прилипали к холодному полу. Каждый шаг был тяжелым, как будто я шла по воде.

На кухне всё было по-прежнему — идеально, стерильно, как будто тут давно никого не было. Я подошла к чайнику, на автомате включила его, взяла чашку. Руки дрожали.

Просто чай. Просто немного тепла. И обратно в комнату.

И тут — голос за моей спиной. Низкий. Хриплый. Знакомый до боли.

— Не спится, Котёнок? — голос Ворона был тише обычного. Без насмешки. Без давления.

Я медленно обернулась.

Он стоял у дверного проёма, в тени. Рубашка расстёгнута, на лице усталость, под глазами — тени бессонной ночи. Его взгляд скользнул по мне, как лезвие — точно, пристально.

— Я… просто хотела чаю, — пробормотала я, чувствуя, как предательски дрожат пальцы.

Он шагнул ближе. Молча. Без лишних слов подошёл к столу, взял кружку из шкафа и включил свет над раковиной. Я зажмурилась на секунду — резкий свет больно резанул глаза.

Но прежде чем я успела сказать что-то ещё — послышались шаги.

— Ты тоже не спишь? — в голосе Марка была хрипотца, но никакого удивления. Он вошёл в кухню, как будто знал, что мы тут. Как будто ждал.

Я почувствовала, как в горле снова встал ком.

— Чай, — ответила я тихо, почти извиняясь.

Марк подошёл к столу, встал рядом с Вороном. Они оба смотрели на меня. Один — сдержанно, второй — с болью в глазах, которую он пытался спрятать за привычной суровостью.

— Всё ради нас, да? — Марк опёрся ладонями о стол. — Уйти. Исчезнуть. Чтобы мы были в безопасности.

Я не выдержала и кивнула. Медленно.

— Господи, Варя… — он отвёл взгляд и усмехнулся. Грустно, горько. — Ты хоть понимаешь, что это самое идиотское и самое храброе, что ты могла придумать?

— Это правильно, — прошептала я. — Я ведь только беду приношу.

Ворон покачал головой. Он подошёл ближе, обнял меня сзади, его подбородок лёг мне на плечо.

— А нам без беды никак. Мы сами — беда, Варя.

Я задохнулась. От слов. От тепла. От желания рухнуть им в руки и забыть обо всём.

Но я всё ещё держала чашку. Горячую. Дрожащими пальцами. И чувствовала, как слёзы снова наворачиваются.

Снова я была слабой.

Я стоял на крыльце, не двигаясь. Только глаза следили, как охранник с безучастным лицом ставит её чемодан в багажник.

Чёртова синяя сумка. Та самая, с которой она приехала сюда впервые. И вот теперь — уезжает с ней. Назад. Одна. И всё, что мы пережили — вдруг стало хрупким, почти нереальным.

Ворон стоял чуть поодаль. Курил. Жадно, зло. Словно пытался с этим дымом вытянуть из себя всё, что горело внутри. Он не смотрел на неё. Даже не дёрнулся, когда хлопнула дверца машины.