Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 51 – Полина Раевская

Сейчас эта самая гордость реанимировано мурчала где-то внутри, как объевшаяся сметаны кошка. Что ни говори, а ей льстило и внимание, и ревность, и собственничество. Да, Тимур страшно выводил меня из себя своей самоуверенностью, настолько, что хотелось придушить его тем же халатом, но этой же самоуверенностью он и цеплял. Ведь, если убрать весь сарказм и напускное возмущение, получится заезженная классика, база, архетип — стать той самой для эмоционально закрытого, загадочного, самоуверенного ублюдка.

Господи, какой же банальный женский диагноз! Мне одновременно смешно и интересно. Что же дальше?

Само собой, первым делом пишу своим курочкам. Новость о том, что божество из поезда, превратившееся за неделю в мудака, оказалось в итоге моим студентом, производит в чате эффект разорвавшейся гранаты. Телефон буквально плавится от сообщений. Златка, конечно же, уже пророчит мне увольнение по статье за аморальное поведение, Женька с Дашкой визжат, что это судьба, Лелька — тактично интересуется, что я собираюсь делать.

Хороший вопрос, ответ на который у меня из серии неопределенных, но предсказания подруг сразу отметаются без вариантов.

Я совершенно точно не собираюсь вступать с Тимуром в отношения. Еще чего не хватало. Служебные романы и без того редко заканчиваются чем-то хорошим, а роман преподавателя и студента вообще звучит как готовый сценарий для дисциплинарной комиссии. Но вот подразнить… Посмотреть, насколько хватит этого залихватского, дикого запала — это интересно.

Конечно, есть риск. Меня тянет к нему так, что ноги до сих пор слегка ватные. А воспоминания о его руках моментально превращают нервную систему в коротнувшую гирлянду, но между влечением и капитуляцией все-таки существуют промежуточные варианты. Именно этих промежутков я и планирую придерживаться.

Перечитываю сообщения Мингарова, и снова жар по телу, и невольная улыбка на губах. Забавно. Еще утром его самоуверенность бесила меня так, что я готова была нарушить одну из главных заповедей, и нет, не ту, где говорится «не прелюбодействуй». Сейчас же дерзкие мальчишеские пассажи вызывают скорее снисходительную усмешку. В конце концов, молодой мужчина и должен быть таким: упрямым, дерзким, вгрызающимся в свое намертво. Иначе как ему этот мир покорять?

Однако, есть нюанс — свое надо сначала завоевать, а потом уже вгрызаться, а тут мальчик что-то слишком разогнался. Я, конечно, дала повод так думать, но на одном поводе далеко не уедешь. Придется Тимурчику это объяснить. Пусть внутри от него все поет, цветет и периодически устраивает карнавал гормональных нарушений, легко я ему не достанусь. Точнее — вообще не достанусь.

Повторяю это, как мантру, несколько раз для закрепления материала. Правда, уверенности в собственных словах почему-то не чувствую, но поспешно отмахиваюсь от этой мысли и отправляюсь переодеваться. Халатик Степаниды, конечно, хорош, но выдержать в нем больше одной пары у меня кишка тонка, хотя мысленную заметку — выяснить у нашей красавишны адрес магазина с сей прелестью, — я все же делаю. Надо ведь Тимурку держать в тонусе.

Переодевшись в чистый хирургический костюм, наконец, переключаюсь на работу: проверяю входной контроль, выставляю оценки, разбираю учебные ведомости. Потом возвращаюсь к своим пациентам, просматривая свежие снимки, корректируя терапию мужчине после тяжелой пневмонии, созваниваясь с реанимацией по поводу перевода пациента в отделение. Я пишу выписки, разбираю гору историй болезни, которая растет быстрее, чем успеваю ее уменьшать — в общем, классический день врача — пульмонолога.