Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 191 – Полина Раевская

Что взбредет в голову дуре Анж — одному богу было известно, но о сливе переписок я как-то даже не подумал. В конце концов, это уголовно наказуемо, а учитывая, что при составлении протокола я сразу зафиксировал, что телефон остался у нее, надо было быть совсем отъехавшей от жажды мести, чтобы такое провернуть, но легче от этого не стало.

Я начал паниковать. Требовал дать позвонить, спорил, орал, дергался, чем окончательно закопал сам себя. В итоге вместо сорока восьми часов мне накинули еще сутки, а потом из вредности мариновали субботу с воскресеньем прежде, чем разрешить сделать законный звонок.

Что со мной происходило эти двое суток, сложно описать. Я, как шакал, нарезал круги по камере. От стены к стене, туда и обратно, пока пространство не начинало казаться еще теснее. Сесть не мог, лечь тоже, я чуть ли не на стены лез, представляя, каково там моей Зае после того, как я не явился.

Что она подумала? Что решила? Сколько прождала прежде, чем поняла, что меня не будет? Наверняка ведь сначала пыталась дозвониться, потом начала переживать, а после — злиться. И хуже всего то, что я не мог ее в этом винить. Со стороны все выглядело именно так, будто я просто по-мудацки кинул ее в последний момент. Подставил перед подругами, перед Яковлевной, заставил оправдываться за меня, а сам даже не соизволил предупредить.

Чем дольше я об этом думал, тем сильнее рвалось все внутри. Самое поганое — когда мне, наконец, разрешили позвонить, из всех номеров я вспомнил только номер брата. Тот, конечно же, уже был в курсе, родители рассказали, а им — Чернышовы. Какую версию событий они преподнесли, было сразу понятно, но поскольку в глазах отца я в любом случае виноват, что брат подтвердил, рассказав про реакцию, то меня это не особо парило. Значение имело, как скоро Степа или родители смогут вытащить меня отсюда, а вот с этим были траблы.

Мать с отцом отдыхали в ОАЭ и вылететь раньше понедельника у них не получалось — билетов не было. А у подзащитного брата на понедельник назначен суд, и поскольку это крайне важный клиент, передать его в руки партнеров, брат не мог, поэтому вылететь обещался сразу после заседания с назидательным: «Ну, посидишь, подумаешь, тебе не впервой.»

Конечно, я послал его и провел следующие сутки на диких нервах, думая о Зае.

Как она? Даст ли шанс объясниться? Поймет ли? И чем теперь закончится этот цирк?

Первым делом, когда меня выпускают, хватаю привезенные братом вещи и мчусь в универ. От его нравоучений и попыток остановить меня просто отмахиваюсь, лишь в метро обнаруживая, что телефона в куртке нет. Благо, нахожу хоть какую-то наличку и добираюсь до универа, цепляясь за надежду увидеть Заю и объяснить все раньше, чем окончательно станет поздно.

Увы. Теперь стою посреди этого кошмара, сверлю мутным взглядом скрины наших переписок и просто не знаю, как исправлять весь этот пиздец. Но одно понимаю совершенно точно: я это так не оставлю, Чернышова мне за это ответит!

— Тимур, подожди! — летит за мной Склярова, стоит только все для себя решить. — Ты что, не пойдешь на пару?

— Нет, — отрезаю коротко, не сбавляя шага. Объяснять, что иногда бывают вещи поважнее учебы бесполезно. Такой уж Витка человек со своей системой ценностей, а еще непрошибаемой упертостью, ибо продолжает бежать за мной.