Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 124 – Полина Раевская

Я смотрю на пустующее место и впервые за утро почти выдыхаю.

Что ж, видимо, бог все же есть. Но явно с садистскими наклонностями, потому что именно в этот момент дверь открывается, и Лика влетает в аудиторию запыхавшаяся, растрепанная, с розовыми от холода щеками и этим своим гипсом. Она пытается одной рукой натянуть халат, путается в рукаве, задевает сумкой косяк и тараторит на ходу:

— Здравствуйте, Арина Николаевна, извините за опоздание!

— Здравствуйте и на выход, пожалуйста, — отрезаю я раньше, чем успеваю подумать. — Отработка в субботу.

Чернышова ошарашенно замирает, даже аудитория будто перестает дышать.

— Но, Арина Никола…

— На выход! — произношу с нажимом. И сама слышу, как плохо звучит мой голос. Ни хрена не строго, а слишком предвзято, поэтому неимоверным усилием воли добавляю. — Входной контроль уже идет, вы опоздали.

— Да я просто не рассчитала время с этой сломанной рукой, а Тимур…

Меня обдает жаром, одно имя — и все… Как спичка в спирт.

Тимур. Конечно, Тимур, кто же еще?! Возился с ней все эти дни, помогал, заботился. Возможно, несколько часов назад застегивал ей куртку. Такой внимательный, такой, мать его, идеальный парень Тимур Мингаров, которого на все и всех хватает кроме, разве что вовремя сказать правду.

У меня внутри вскипает что-то темное, некрасивое, и я позволяю этому вырваться.

— На свою руку, пожалуйста, Мингарову и жалуйтесь, а мне не надо. Я с растяжением как-то дохромала вовремя, так что всего доброго. Суббота в девять, а сейчас выйдете.

Последнее слово звучит почти как удар, Лика бледнеет, поджимает зло губы, смотрит на меня с вполне читаемым и справедливым «сука». У меня внутри мерзко дергается, потому что она не заслужила, но я стою, сцепив пальцы, и держу лицо. То самое лицо взрослой женщины, которая якобы просто соблюдает правила, а не проигрывает ревности.

Дверь хлопает, конечно же, показательно громко. Лика девочка с характером, я это еще в первую встречу поняла.

Сглатываю тяжело и, сев, едва не роняю голову на стол

Прекрасно. Просто великолепно. Можешь гордиться собой, Ариш. Сегодня ты не просто стерва, а сука конченая.

Мне хочется вернуть Чернышову обратно, стереть этот чертов эпизод, но толку-то, себе ведь память не сотрешь, а внутри у меня самый строгий судья. И он требует сделать хоть что-нибудь. Не ставить пропуск, например, и передать со старостой, чтобы Чернышова не приходила в субботу. Сказать, что погорячилась, мол, травма, обстоятельства, хандра, но тогда звание главной самодурки Меда обеспечено. Впрочем, такая я и есть: самодурка, сука, стерва, которая не умеет проигрывать и с детства ненавидет быть на вторых ролях.

Вся пара проходит на автомате. К концу занятия чувствую себя выжатой до последней капли, но окончательно моим нервам приходит хана, стоит выйти из аудитории.

Смотрю в конец коридора, и сердце ухает вниз, потому что там, рядом с Чернышовой он. Стоит совсем рядом, все еще в куртке, с мокрыми от дождя волосами, с этими своими острыми скулами и упрямым ртом. На лице у него отчетливо проступает раздражение, они явно с Чернышовой спорят, но будто почувствовав мой пристальный взгляд, замирают.

Лика поднимает глаза и сразу же поджимает губы, Тимур тоже оборачивается, и весь коридор становится уже, а мне нечем дышать.