Книга Мастер теней и его пленница, страница 86 – Эла Завейская

— Знака.

Я смотрю на гребень. Знак Морвен собиралась подать через него. Эллиан слышит всё, что слышит гребень. Каждый раз, когда Морвен называла моё имя, он слушал.

Я подношу гребень к губам.

— Хранительница трижды назвала моё имя, — говорю я. — Она велит передать: обряд удался. Путь открыт. Ведите людей к южным воротам.

— Ты лжёшь прямо в ухо Эллиану, — говорит Дэвиан.

— Я торгуюсь. Товар он купит сам.

Киррас смотрит на меня и усмехается. Дайрон поворачивается к своим.

— Южные ворота, — говорит он. — Встретьте гостей.

— Норами быстрее, — говорит Моррис. — И за отдельную плату.

Половина воинов уходит за ним.

* * *

Моррис возвращается перед рассветом. На плечах у него снег, на фонаре кровь.

— Светлые от южных ворот вошли прямо к нам, — говорит он. — Теперь от них осталась горстка. Сидят в снегу и думают о жизни.

За час до рассвета в зал входит Кайрен.

На плаще у него иней, на сапогах грязь брода. Рядом идёт Лира. Кайрен останавливается у тела Вариуса. Он смотрит на Морвен у ног королевы, на Дайрона, на ступени под Слезой и наконец долго смотрит на меня.

— Мятежники ушли за брод в полночь, — говорит он. — Все разом. Без боя.

Говорит он тяжело, с паузами между словами.

— Король Зимы, — говорит Дайрон. — Моя игра была простой: найти королеву самому и назвать её в лицо до рассвета после Долгой ночи, с одной попытки. — Он кивает на меня. — Нашла наземница. С первой попытки, при всём твоём Дворе.

— Союз, — говорит Кайрен.

— Союз. — Дайрон улыбается одними губами. — Условия ставит та, что нашла.

Ко мне поворачиваются все: старейшины, придворные, дроу, король Зимы.

Я вытираю правую ладонь о лохмотья платья. Кровь уже подсохла.

— Я всю жизнь торгуюсь, — говорю я. — Наконец-то за что-то стоящее. Ни одну женщину с Земли больше не забирают сюда против воли. Ни сосудом, ни невестой, ни служанкой. Ни к Зиме, ни вниз.

Киррас кивает раньше всех.

— Моей кровью распоряжаюсь только я. Её не берут ни ножом, ни клятвой, ни именем. Дверь открываю только я, и тогда, когда сама это решу.

— И ещё, — говорю я. — Моррису платят оба Двора. Сколько — он назовёт сам.

— Назову позже, — говорит Моррис. — Дороже.

— Принято, — говорит Кайрен.

— Принято, — говорит Дайрон.

— Принято, — говорит Киррас.

Она поворачивается к Дэвиану и смотрит на него снизу вверх. Тени у его ног шевелятся и тянутся к ней.

— Страж вернулся, — говорит она.

— Вернулся, — говорит Дэвиан. — Королева.

Киррас подходит ко мне. Встаёт близко, плечом к плечу, и негромко обращается ко мне на нашем языке:

— Я когда-то сказала, что хочу держать ключи от своей клетки. А ты свои держишь?

Я смотрю на Дэвиана, на нагрудный карман его рубашки. Он делает шаг, и под тканью звякают мои ключи, весь мой дом на брелоке с котом.

Я молчу.

Дэвиан подходит ко мне. При всём Дворе, при Совете, при короле Зимы и короле дроу он встаёт рядом со мной и бережно берёт меня за правую, порезанную руку.

У стены шепчутся дамы. Старейшина с инеем на бороде поджимает губы. Кайрен поднимает бровь.

— Пусть смотрят, — говорит Дэвиан.

Я сжимаю его пальцы. Ладонь саднит. Мне всё равно.

Гребень у меня в левой руке теплеет. Серебро греется, потом жжёт, и из морозного узора выходит мужской голос, спокойный и ласковый.

— Ты красиво лжёшь, Авелин. Она тоже лгала красиво.