Книга Мастер теней и его пленница, страница 25 – Эла Завейская

Холод ложится мне под ключицу, в начало рубца.

— Я верну сосуд к Чаше к полуночи Долгой ночи.

Холод сползает по рубцу ближе к сердцу.

— Я верну сосуд к Чаше к полуночи Долгой ночи.

Холод останавливается и ждёт. Если полночь Долгой ночи застанет её вдали от Чаши, иней пройдёт по рубцу оставшийся путь.

Чтобы удержать её, я клянусь её отдать.

Я мог отказаться. Тогда Совет оставил бы Еву здесь, а Вариус снова потребовал бы её себе. Морвен прекрасно понимала, что выбора у меня почти нет.

Морвен кивает. Улыбка у неё усталая.

— Езжай с миром, Мастер.

Вариус смотрит в сторону. Сосуд он сегодня упустил, зато получил клятву, а клятву он ценит выше.

Я выхожу из зала. Ева ждёт в коридоре у окна, рядом Клео. Ева оборачивается ко мне и улыбается, и рукава у неё темнеют от плеч. Для неё этим утром мы выиграли.

Я помню те ночи по донесениям. В ночь, когда погиб Тарн, Совет объявил о тридцать первой. Наутро мне сказали: «Её вернули туда, откуда она пришла». Лгать фэйри запрещает кровь, и я услышал в этих словах дорогу домой. Теперь ясно: в те же ночи у южного обрыва погибали мои люди. А Еву ждёт та же Чаша.

Формулу мёртвых я знаю столько, сколько себя помню: «Все вышли из Чаши и все в неё вернутся». Я слышал её после каждой доставки, но не спрашивал, что Совет делает со смертными. Это не было моей заботой. Теперь её произнесут над Евой, если я не найду выход.

Девяносто одну я передал Совету и ушёл. Девяносто вторую поклялся вернуть. Только теперь это Ева — и я намерен найти способ, чтобы она осталась жива.

Она думает, что мы едем на юг искать королеву. Я везу её по кругу — обратно к Чаше.

С этой ночи я не позволю себе её целовать. Поцелуй — это обещание, а обещать ей мне нечего.

Ева

На третий день метели Мастер Теней снимает рубашку и говорит, что это приказ.

— Приказ, — повторяю я. Губы онемели, и «р» выходит смазанным.

— Мой. Тебе. — Он бросает рубашку на камень. — Раздевайся.

Мы сидим в пещере под скальным навесом. Клео нашла её по старому кострищу у входа и ушла проверить окрестности. Здесь, в глубине, сухо и темно, снаружи метёт, а меня трясёт так, что стучат зубы.

Выехали мы втроём, на рассвете после Совета. Розалин успела сунуть мне в сумку шерстяные чулки и сказать о воде: «Вода на юге злая, госпожа. Пейте только из своей фляги». Остальное сказала Клео у ворот: холмы открываются в ночь Самайна, и мы успеем, если повезёт с погодой.

— Самайн? — переспросила я. — У нас это Хэллоуин. Дети наряжаются чудовищами и ходят по соседям за конфетами.

— Какими чудовищами? — спросила Клео.

— Вами.

Клео засмеялась — впервые. Смех вышел короткий: она тут же проглотила его и пришпорила лошадь. Дэвиан обернулся ко мне через плечо, и уголок рта у него дрогнул.

На первом привале я спросила, чем он купил Совет.

— Ночью у карты, — сказал он.

Только перед ответом он молчал ровно столько, чтобы я заметила паузу. Я решила, что он устал.

На второй день я спросила, что будет, когда мы найдём королеву.

— Король получит союз.

— А я?

Он подтягивал подпругу дольше, чем нужно.

— Ты поедешь со мной.

Куда — он умолчал, и я решила, что он сам ещё думает.

Метель налетела к вечеру первого дня и с тех пор метёт без передышки. Дорога растягивается, Самайн уже завтра ночью, и запаса у нас больше нет.