Книга Пламя греха, страница 98 – Лаура Пеллегрини

Людовика улыбается мне лукаво, а один из моих мужчин справа от неё смотрит на её обнаженные ноги. Чёрт, сука! Я выхожу из машины.

— На мне платье, не веди себя как деспотичный отец!

— Садись в машину, пока не закрыл тебя в твоей комнате! — приказываю я, злобно глядя на своего человека, чтобы подчеркнуть, — в следующий раз, если он так поступит, я его кастрирую.

— Боже, Дамиано, ты невыносим! — бормочет она.

Людовика проходит мимо меня, оставляя шлейф духов, затем садится в машину и с силой захлопывает дверцу.

— Бл*дь! — кричу я. Догоняю её, сажусь за руль, но вместо того, чтобы завести двигатель, наклоняюсь к ней. — Я случайно поцарапал твою дурацкую сумочку, когда ты решила покататься на карусели? — шиплю я.

Она смотрит на меня в недоумении, губы приоткрыты.

— Н-нет.

— Тогда закрывай мою грёбаную дверь плавно, иначе я выброшу все твои сумки.

Она надувает губы и отворачивается, а мне остаётся только завести двигатель и включить музыку погромче.

Из динамиков играет «Way Down We Go» группы Kaleo.

Людовика

— Ты так и не сказал мне, куда мы едем, — ворчу я.

Руки между напряженных бёдер, короткое платье, возможно, слишком задралось из-за сиденья, очки на носу.

— Увидишь, — обрывает Дамиано.

Он ведёт машину, не отрывая взгляда от дороги, одна рука на руле, другая на бедре, руки обнажённые, рукава футболки плотно обхватывают бицепсы. Не думаю, что в мире есть мужчина красивее Дамиано Греко. Я всегда это знала, но теперь, когда уже не юная девушка с глазами, полными любви, я вижу его таким, какой он есть. Надменный, сексуальный, высокомерный в своих манерах и поведении, хозяин всего, даже людей. Но если у многих мужчин эта черта заставила бы меня бежать, то в нём она меня привлекает, щекочет, словно сама исходящая от Дамиано сила пробуждает во мне скрытые и запретные желания. Именно это в нём меня и пугает, — его врождённая способность заставлять меня чувствовать себя частью его целого, лишённой собственного пространства, но как его ребро, естественное продолжение его существа. Дамиано одновременно ужасающий и чувственный, свирепый и разъедающий, как кислота на коже.

Я пытаюсь отвести от него взгляд, но это почти нереально. Дамиано как солнце: невозможно не восхищаться его красотой. Он словно огонь, который горит вечно, поглощая всех вокруг, пока не сожжёт тебя полностью. Греховный огонь. Я знаю, что умру за него, и если не от выстрела, то от разбитого сердца, когда уйду. Потому что как бы я его ни ненавидела, как бы ни хотела быть далеко от него, жизнь вне его орбиты подобна прыжку в бесконечную пустоту. Без точки опоры. Без цели. Камень, блуждающий в неизведанной галактике.

Машина мчится по дорогам в обрамлении оливковых рощ, музыка аккомпанирует нашему дыханию, а тысячи невысказанных слов остаются запертыми над нами в плотной паутине страхов — моих — и высокомерия — его.

Я сглатываю, мой взгляд падает на татуировки на его руках, в частности, на хвост змеи, который гордо извивается по предплечью и заканчивается под футболкой. Я сжимаю руку в кулак, чтобы сдержать желание прикоснуться к нему. Смотрю в окно, наблюдаю за домами и деревьями.

Впервые с тех пор, как я здесь, мы едем в машине одни. Мне в голову приходят тысячи воспоминаний о том, как мы притворялись взрослыми, о его руке на моей ноге, пока он делал вид, что везёт меня неизвестно куда, о моём быстро бьющемся сердце, а потом его поцелуи, откинутое сиденье, густые ветви инжира, насыщенный аромат лета, нашего времени года. Я кусаю нижнюю губу, сосредотачиваюсь на словах песни, которая звучит из динамиков. Я уже слышала эту композицию, но не могу вспомнить название группы или исполнителя.