Книга Пламя греха, страница 97 – Лаура Пеллегрини

— Я спросил, закончила ли ты, — говорю я. Она поворачивается ко мне спиной, снова бросает мяч, и Сет бежит ловить его. — Людовика, — зову я.

— Закончила что? Если ты имеешь в виду разговаривать с тобой, то ответ — да. Сейчас я делаю это просто, чтобы проинформировать, — с раздражением отвечает она.

Я смеюсь.

Она собрала волосы в высокий хвост, и теперь, когда повернулась ко мне спиной, искушение настолько сильно, что я не могу не поддаться. Одной рукой хватаю Людовику за волосы и тяну к себе, другой рукой прижимаю её тело. Мои бёдра упираются ей в зад, меня охватывает желание продолжить с того места, на котором я остановился прошлой ночью. Людовика извивается, и я прижимаюсь губами к её шее.

— То, что ты не разговариваешь со мной, не отдалит тебя от меня. — Я чувствую, как она напрягается, когда тяну за волосы.

— Месяц закончился, — отвечает она.

— Он закончится, когда я скажу.

— Ты же сам так сказал прошлой ночью.

Я сильнее тяну за волосы, её голова опускается мне на плечо, и я неспешно покусываю ей шею, наслаждаясь гладкой кожей. Желание дать волю моим бурным желаниям становится таким же неистовым, как и красота Ви.

— Мне нравится напоминать гостям, что рано или поздно я выкину их из своей жизни.

Людовика закрывает глаза.

— Да, пошёл ты, Дамиано.

Я улыбаюсь, глядя на её бледную кожу.

— Что у тебя под одеждой? — спрашиваю я.

— Теперь ты занимаешься вербальным сексом? — Она впивается ногтями мне в руку, но я не отпускаю.

— Мне выяснить самому, или ты, бл*дь, дашь мне ответ?

Она поворачивается ко мне, одаривая дьявольской улыбкой.

— Если скажу, что у меня ничего нет, что ты сделаешь?

— Назову тебя лгуньей. Я не вижу, как под футболкой твердеют твои соски, вопрос был неслучайным.

— Ах нет? Так в чём был смысл?

Я резко отталкиваю её и разворачиваю, затем, не дожидаясь, забираюсь рукой к ней под футболку, пока не добираюсь до бюстгальтера. Людовика пинает меня в голень, и я раздражённо отпускаю её.

— Могла просто сказать, вся эта чушь была напрасной. А теперь иди надень купальник. Мы уезжаем через пять минут.

— Ты проводишь меня в аэропорт?

— Нет.

— Куда же тогда?

— Иди надень этот чёртов купальник.

— Нет, пока не скажешь, куда собираешься меня отвезти.

— Ты мне не доверяешь?

Она подходит и, бросая мне вызов, направляет на меня убивающий взгляд.

— Тебя это задевает? — шипит она.

Людовика поворачивается, и прежде чем успеваю ответить, пока она идёт к французскому окну своей комнаты, которое оставила открытым, я невольно смотрю на её задницу. Круглая, не слишком маленькая и не слишком большая, идеально подходит для моих рук и моих задумок. Я облизываю губы.

— Прекратишь или мне всадить тебе пулю в лоб? — слышу её слова и улыбаюсь.

Десять минут спустя, я сижу за рулём своего полностью чёрного BMW M4 CSL. Выбираю один из плейлистов, и через несколько секунд из динамиков звучит Hacia el Fondo от Rubio. Я зажигаю сигарету, большим пальцем отбиваю ритм на руле, окна открыты, одна нога высунута из салона. Людовика появляется на террасе виллы почти в середине песни. Она останавливается, и скрестив руки, прислоняется плечом к одной из колонн.

— Ну и? — спрашивает она. Я убавляю громкость музыки и смотрю на неё со своего места.

— Когда я сказал тебе надеть купальник, я не имел в виду, что ты должна появиться полуголая, — отвечаю я.