Книга Пламя греха, страница 137 – Лаура Пеллегрини

Я смотрю на землю, затем на ворота.

— Ты войдёшь или планируешь остаться здесь на весь праздник? — спрашивает мать.

Расслабив плечи и положив руки на бёдра, медленно иду к ним.

— Как он сделал? — спрашиваю я.

— Что?

— Папа.

— И ты спрашиваешь меня?

Да, какие вопросы я задаю.

Как в тумане иду в свою комнату, закрываю дверь, плюхаюсь на кровать и сижу так, не зная, что и думать.

Мой отец, Дон Розарио Греко, я не знаю, когда и как ему это удалось, — вытеснил одного из «Пятёрки», превратив его в простого подчинённого. Сальваторе Риццо, — кошмар, который преследовал меня в детских снах, с сегодняшнего дня — мой подчинённый. Человек, которым я командую. И тут мне вспоминаются слова Людовики.

«Ты мне противен.

Ты грязный предатель. Никогда больше не хочу тебя видеть.

Лучше бы я тебя никогда не встречала».

Я резко вскакиваю и начинаю ходить по комнате взад-вперёд. Наверное, она подумала, что это моя вина. Наверное, решила, что это я отнял территории у её отца. Я зажигаю сигарету, смотрю на оливковые деревья за окном, и чем больше думаю, тем больше злюсь.

Она выросла в этой среде и не знает, что такие вещи происходят? Она не знает, что её отец, прежде чем стать одним из пятёрки, убил столько людей, что хватило бы на целое грёбаное кладбище? По какой, чёрт возьми, причине, вина моя?

«Лучше бы я тебя никогда не встречала».

Меня захлёстывает гнев от её слов, и я кусаю внутреннюю сторону. Перед глазами вновь встают её покрасневшие глаза, раненый взгляд, плечи, которые издалека заметно дрожали. Я начинаю бить кулаками по столу.

— По какой, чёрт возьми, причине это должна быть моя вина?! — кричу я в пустой сад. — По какой, бл*дь, причине это моя вина, Людовика?!

Я делаю вдох, костяшки пальцев горят, меня охватывает сильная тошнота.

— Иди на х*й, — шиплю я. — Да пошла ты!

Людовика

Тяну за собой чемодан на колёсиках, устремив безжизненный взгляд за открытую дверь виллы. Моё сердце уже слишком давно не бьётся. Я завяла, как цветы, срезанные со стеблей, и теперь от меня осталась лишь куча лжи, сложенная словно дрова, готовые к сжиганию. Горе, которое нужно пережить. Пустоту, которую нужно заполнить.

«Дыши».

Уверенным шагом ко мне подходит Дамиано, не говоря ни слова, забирает чемодан и направляется к припаркованной машине. Чувствую, как его гнев пробегает по моей коже, вызывая дрожь. Со вчерашнего дня мы не поднимали тему моего переезда, как не говорили и о вилле «Мафальда». Я заперлась в оглушительной тишине, от которой всё ощущается болезненно. Рядом мне нужен был только Сет. Он, его мягкая шерсть, его понимающие глаза, интеллект, сравнимый с человеческим. При лунном свете я доверилась псу, рассказала о своих самых тёмных переживаниях, самых сокровенных страхах, самых жестоких тревогах, а затем, пока он лежал рядом на кровати, я так и заснула в одежде. Со слезами на щеках и чувством неполноценности в груди.

Тошнота.

Кармела наклоняется ко мне, касаясь рукой.

— Итак, вы уезжаете, — тихо говорит она.

— Кармела…

Застенчиво улыбаясь, она подносит пластиковый контейнер ближе к моему носу.

— Я позволила себе приготовить для вас. Знаю, они вам нравятся.

— Что это? — спрашиваю я.

— Панелле.

Кармела смотрит на меня так, будто делает это в последний раз.

— Тебе не стоило так беспокоиться.