Онлайн книга «Пыль в доме»
|
Звучало это как идиотизм, но если подумать лучше, то что остается? Кого еще сажать на место приманки как не крепкого парня, который и так работает в библиотеке? Помощника шерифа? Самого ван Дорна? Вызывать мощного фермера с ружьем? Нет, я был идеальным кандидатом, уже знающим опасность этого психопата. Отец не зря волновался. Проблема с ним была в том, что Эрик Хауген не смог помочь шерифу, когда они начали искать, откуда в Хейзелвуде взялся, как жил и чем дышал, где брал воду и еду старик, которого не смог опознать получивший от него Билли Барроу. Мой отец проверил канализацию, они заглянули в котельные, проинспектировали весь центр города… и ничего. Совсем. Опрошенные люди не видели посторонних на улицах, собаки не брали след, в продуктовых не пропадала еда. Безумец был совершенным невидимкой, пока не принимался действовать. Нам оставалось только ловить на живца. Искренне надеясь, что библиотечный безумец сегодня нападет на полный полиции участок, я пошёл домой, размышляя о насыщенной работе помощника библиотекаря. Мы ходим по домам, изымаем долги, сражаемся с преступностью, сидим в засадах и получаем по морде. За три с половиной бакса в час, пять дней в неделю, с десяти утра до пяти вечера. Без страховки. В сгустившихся сумерках у крыльца моего дома слонялась Финола, явно дожидающаяся какого-нибудь Марка. Я уж было хотел махнуть ей, как раз поворачивающейся ко мне, рукой, как в этот момент сверху на забор рядом с рыжей спорхнула ворона, тут же вредно каркнувшая на неё. В следующий момент ворона поперхнулась, шарахнулась от шарахнувшейся от неё девчонки и, суматошно хлопая крыльями, удрала, чтобы начать негодующе каркать с верхушки ближайшего бука. Причины удалось установить сразу же, потому что молодая ирландка тоже начала ругаться. Это была Нора, замолчавшая при виде подошедшего меня. — Привет, — сухо поздоровался я с ней, встав рядом. — П-привет… — пролепетала вредительница, явно тут же забывшая про ворону. Неловкая пауза, неловкий быстрый обмен взглядами, еще более неловкий хлюпающий звук, с каким моя антагонистичная соседка втянула заполнившие нос сопли, а затем сакраментальное: — Мы можем поговорить…? — Идём, — кивнул я на дом, — Не на холоде же. Его тебе точно уже хватило. Тепло батарей, шум закипающего чайника, неловкое молчание в промышленных количествах, мнущая ручки безобразница за моим кухонным столом и я, почти взрослый Марк Хауген, устало думающий о бремени белого человека. Это именно оно, то самое легендарное, что вынуждает меня великодушно выслушать взрослеющего ребенка, который сейчас будет бессвязно бормотать, вместо того чтобы просто и по-соседски сказать «прости дуру, я обосралась». И в итоге, выслушав, сделав понимающий вид, вставив несколько междометий, я сделаю вид, что всё понимаю и прощаю девушку, хотя, положа руку на сердце, мне совершенно плевать на её отношение. Просто это будет… по-взрослому. Ради мира, покоя, дяди Кевина, тети Кейтлин, Финолы. Закрыть тему, дежурно улыбаться при встрече, нейтрально кивать. — Я… тупая дура… — признались мне стыдливо и скомканно, пока я выставлял перед гостьей чашку чая. Сев со своей за соседний стул, я отхлебнул, посмотрел на ожидающую моську Норы, греющей руки о свою посудину, а потом подбодрил её: |