Книга Теодор Бун расследует: Обвиняемые, страница 66 – Джон Гришэм

Рынок был открыт. Продавцы сидели под полотняными навесами, а покупатели расхаживали по аллеям с зонтами и большими сумками. Земля была мокрой и вязкой, на подошвы ботинок и сапог толстым слоем налипала грязь. Люси стояла у прилавка мисс Петунии, вся мокрая, но невозмутимая. Она выглядела совсем смирной — два малыша остановились и смотрели на нее открыв рты. Через проход человечек ростом с жокея в коричневой форме ел поп-корн и болтал с дамой, продававшей корндоги^[1]. Видимо, это и был Фрэнки. Бака Балони нигде видно не было.

Тео поздоровался с мисс Петунией, которая пришла в восторг при встрече со своим адвокатом, стиснула его в объятиях и еще раз поблагодарила за неслыханный героизм в зале суда. Она радостно отрапортовала, что сегодня Люси ведет себя хорошо, оба охранника тоже. Ни плевков, ни беготни, ни единой жалобы.

За соседним прилавком продавала козий сыр Мэй Финнимор, сидевшая на складном стуле с вязаньем в руках. Фрог^[2], ее обезьянка, цеплялась за шест, поддерживавший крышу палатки. Почему обезьянку так назвали, Тео так и не узнал. Он не раз спрашивал у Эйприл, но ее ответом неизменно было: «В этом вся мама». Как правило, в поступках Мэй Финнимор никто не видел смысла. Тео избегал ее, как мог, но она заметила его, поднялась со стула и порывисто обняла, сказав: — Эйприл здесь.

— Где? — обрадовался Тео. Эйприл презирала фермерский рынок и редко сидела с матерью, торговавшей своим ужасным сыром. Тео пробовал его пару раз и теперь еле сдерживал рвотные позывы, уловив запах этого редкого продукта.

— Она пошла туда. — Миссис Финнимор указала на ряд палаток.

— Спасибо, — сказал Тео и поспешил уйти. Поглядывая, не попадется ли по пути Бак Бал они, он миновал с десяток продавцов, большинство которых упаковывали непроданный товар и закрывали лавочки. Эйприл стояла у крошечного прилавка, где бородатый старичок набрасывал карандашом портрет девочкиподростка, сидевшей на маленьком ящике. Всего за десять минут «мистер Пикассо» выполнял портреты стоимостью десять долларов. Здесь же были выставлены другие его работы — Элвис Пресли, Джон Уэйн и другие.

Тео подошел.

— Привет.

— Привет, Тео, — улыбнулась Эйприл, вглядываясь в его лицо. — Я думала, у тебя рассечена губа.

— Разбита. Отек уже спал. Эйприл была явно разочарована.

— Как прошло отстранение?

— Плодотворно, но скучно. Я уже хочу в школу. — Они медленно пошли по аллее. — А что ты здесь делаешь?

— Мать попросила. Сказала, нам понадобятся дополнительные свидетели на случай, если Люси снова начнет плеваться. Пока не плюется, не хочет. А ты тут зачем?

— Приехал посмотреть на ламу и узнать, нужно будет идти в суд по делам животных или нет. Эйприл, можно с тобой поговорить с глазу на глаз?

— Конечно. — Тихая Эйприл понимала важность секретов. Семейка у нее была не дай Бог, и она часто откровенничала с Тео, который всегда внимательно слушал. Сейчас пришла очередь Эйприл выслушать Тео. Они присели за маленький столик возле лотка с мороженым, и Тео, убедившись, что их никто не слышит, все рассказал.

Продавец мороженого уже закрывал палатку и подошел забрать свой столик. Подростки поднялись и медленно направились к выходу с рынка.

— Тео, это ужасно, — сказала Эйприл. — Я не верю, что полиция считает тебя преступником.