Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 98 – Уильям Уилки Коллинз

— Судя по тому, как вода прибывает сегодня, час назад по ту сторону утеса ее не хватило бы, даже чтобы утопить котенка, – сказал рыбак.

Сержант Кафф повернулся на север, к Зыбучим пескам.

— А на этой стороне? – спросил он.

— На этой стороне воды было бы еще меньше, – ответил Йолланд. – Зыбучие пески были лишь подмочены, да и то самую малость.

Сержант повернулся ко мне и сказал, что несчастный случай произошел, должно быть, со стороны Зыбучих песков. И тут я не выдержал.

— Никакого несчастного случая не было! – вскричал я. – Она пришла сюда, чтобы расстаться со своей постылой жизнью.

Сержант вздрогнул.

— Откуда вы знаете? – спросил он.

Все столпились вокруг меня. Сыщик быстро взял себя в руки, растолкал окруживших меня слуг, сказал, что я старик и потрясен увиденным.

— Оставьте его в покое, – сказал он. А затем, повернувшись к Йолланду, спросил: – Есть ли шанс ее найти, когда начнется отлив?

— Шансов нет, – ответил Йолланд. – То, что забирает себе песок, он не отдаст никогда. – И, сделав шаг в мою сторону, обратился ко мне: – Мистер Беттередж, хотел бы сказать вам пару слов о смерти этой молодой женщины. С этой стороны утеса, в песке, на глубине четырех футов, проходит широкий каменный выступ. Возникает вопрос: почему она не встала ногой на этот выступ? Если поскользнулась по случайности, то упала бы на твердое дно и в воде оказалась бы всего по пояс. Нет, она сошла с этого выступа или перешагнула через него и бросилась в Зыбучие пески – иначе мы бы ее нашли. Никакого несчастного случая не было, сэр! Зыбучие пески поглотили ее, и поглотили по ее собственной воле!

После всего сказанного рыбаком, человеком опытным, сержанту оставалось лишь молчать. Молчали и мы. И так же молча поднялись на берег.

В дюнах нам встретился помощник конюха, он бежал из дома нам навстречу. Это был славный малый, питавший ко мне искреннее уважение. С понурым видом вручил он мне записку.

— Меня прислала Пенелопа, мистер Беттередж, – пояснил он. – Эту записку она нашла в комнате Розанны.

То было ее последнее прости, обращенное к старику, который делал все, что было в его силах, – всегда, видит Бог, делал все, что было в его силах, – чтобы облегчить жизнь бедняжке.

Вы часто бывали ко мне снисходительны, мистер Беттередж. Когда придете вновь на Зыбучие пески, постарайтесь простить меня еще раз. Я обрела свою могилу там, где моя могила поджидала меня. Жила и умираю, сэр, с благодарностью за вашу доброту.

Только и всего. Как ни убориста была эта записка, мне не хватило мужества устоять против таких слов. Мы даем волю слезам, когда молоды и только вступаем в жизнь. И точно так же даем волю слезам, когда стареем и из жизни уходим. Я разрыдался.

Сержант Кафф сделал шаг ко мне – наверняка из лучших побуждений. Я от него отшатнулся.

— Не дотрагивайтесь до меня, – крикнул я. – Вы внушали ей ужас и довели до смерти.

— Вы ошибаетесь, мистер Беттередж, – спокойно ответил сыщик. – Но об этом мы поговорим, когда вернемся домой.

Опираясь на руку помощника конюха, я последовал за слугами в направлении дома. Вернулись мы под проливным дождем. Несчастья и ужасы еще только начинались.

Когда мы пришли, дома уже знали, что произошло. Слуги пребывали в паническом страхе. Когда мы проходили мимо комнаты миледи, дверь изнутри распахнулась и моя госпожа (в сопровождении мистера Франклина, который тщетно пытался ее успокоить) вышла к нам вне себя от ужаса.