Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 57 – Уильям Уилки Коллинз

Даже теперь я не мог заставить себя рассказать ему историю этой девушки. Ведь это, по существу, значило бы обвинить ее в краже брильянта. Кроме того, даже расскажи я ему историю ее жизни во всех подробностях, даже если предположить, что Лунный камень украла она, все равно непонятно, почему своей тайной она поделилась именно с мистером Франклином.

— Я не могу усложнить жизнь бедной девушке только потому, что она взбалмошна и говорит странные вещи, – продолжал мистер Франклин. – А между тем если инспектору она сказала то же, что и мне, то, как он ни глуп, боюсь… – Мистер Блейк не договорил.

— Будет лучше всего, сэр, если я при первом же удобном случае расскажу о вашем с ней разговоре миледи, – сказал я. – Миледи Розанне симпатизирует, к тому же девушка, вполне возможно, была с вами столь откровенна по глупости. Когда в доме неприятности, сэр, служанки любят сгущать краски – это придает бедняжкам вес в собственных глазах. Стоит кому-то заболеть, и они предскажут, что больной умрет. Если пропал драгоценный камень, они обязательно скажут, что его не найти.

Подобная точка зрения (должен сказать без ложной скромности – вполне правомерная) мистеру Франклину, похоже, пришлась по душе; он сложил телеграмму и прекратил разговор. По дороге в конюшню, куда я направился, чтобы распорядиться о кабриолете для мистера Франклина, я заглянул в людскую, где прислуга в это время обедала. Розанны Спирмен за столом не было. Я спросил, где она, и мне сказали, что она плохо себя почувствовала и поднялась к себе в комнату.

— Как странно! – заметил я. – Ведь я видел ее совсем недавно, и вид у нее был вполне здоровый.

Пенелопа вышла из-за стола и последовала за мной.

— Не настраивайте их против нее, отец, – сказала она. – Они и без того ее недолюбливают. Бедняжка сохнет по мистеру Блейку.

Вот те на! Кто бы мог предположить такое! Если Пенелопа была права, то становилось понятно, почему девушка так странно себя вела, говорила такие странные вещи. Ей было безразлично, что говорить, лишь бы мистер Франклин удивился и вступил с ней в разговор. Становилось понятно, почему, когда Розанна встретилась со мной в холле, она держалась с таким независимым видом, так торжествовала. Верно, он сказал ей всего несколько слов, но ведь сказал же!

Я лично проследил, как запрягают пони. После всех самых невероятных тайн и загадок, выпавших в эти дни на нашу долю, смотреть, как пряжки и ремни с полуслова понимают друг друга, было истинным наслаждением. В том, как пони впрягают в кабриолет, было нечто надежное, не подлежащее сомнению. В нашем положении наблюдать за этим процессом было необыкновенно приятно.

Подъезжая в кабриолете к дверям, я увидел, что на ступеньках меня поджидает не только мистер Франклин, но и мистер Годфри, а также инспектор Сигрейв.

Инспектору не удалось найти брильянт в комнате слуг и среди их вещей, и теперь у него возникла новая идея. Убежденный по-прежнему, что брильянт был похищен кем-то из домашних, наш многоопытный сыщик пришел к выводу, что вор (ему хватило ума не называть имени Пенелопы, что бы он там ни думал) действует заодно с индусами и, следовательно, нужно перенести следствие во фризингхолльскую тюрьму, где сидят фокусники. Выслушав эту в высшей степени оригинальную гипотезу, мистер Франклин вызвался отвезти инспектора обратно в город, откуда отправить телеграмму в Лондон было так же просто, как с местной почты. Мистер Годфри – он по-прежнему свято верил в мистера Сигрейва и очень хотел присутствовать при допросе индусов – упросил инспектора взять его с собой во Фризингхолл. Одного из двух полицейских оставили в доме на всякий случай, второй же возвращался в город с инспектором. Таким образом, все четыре места в кабриолете были заняты.