Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 59 – Уильям Уилки Коллинз

Новость номер два принес почтальон. Почтенный мистер Кэнди в очередной раз неудачно пошутил: уезжая от нас под дождем два дня назад, он обнадежил меня, сказав, что у врачей кожа не промокает. Однако непромокаемая кожа его не спасла, в тот вечер он простудился и лежал в горячке. По словам почтальона, он, бедняга, бредил и молол всякий вздор – так же, впрочем, как и в здравом уме. Мы все очень сочувствовали маленькому доктору, мистер же Франклин сожалел о его болезни, в основном из-за мисс Рейчел. Из того, что он сказал за завтраком миледи (я в это время находился в столовой), следовало, что если тайна исчезновения Лунного камня в ближайшее время не будет раскрыта, то мисс Рейчел придется показать самому опытному врачу, какого только мы сможем найти.

Вскоре после завтрака от мистера Блейка-старшего пришла телеграмма, где говорилось, что его приятель, комиссар полиции, порекомендовал ему человека, который нам нужен. Звали этого человека сержант Кафф^[5], он должен был приехать из Лондона утренним поездом.

Прочитав имя очередного офицера полиции, мистер Франклин задумался: отцовский стряпчий, помнится, рассказывал ему, когда он приехал в Лондон, забавные истории об этом сержанте Каффе.

— Хочется надеяться, что конец не за горами, – сказал мистер Франклин. – Если хотя бы половина рассказов, которые я слышал, соответствует действительности, в Англии не найдется сыщика более проницательного, чем сержант Кафф!

Мы все с нетерпением ждали появления этого знаменитого и талантливого человека. Инспектор Сигрейв, вернувшись в назначенное время и услышав, что ожидается приезд сержанта Каффа, тотчас же заперся в отдельной комнате, взял перо, чернила и бумагу и принялся писать отчет, который наверняка от него потребуют. Мне хотелось самому встретить сыщика на станции, но о карете и лошадях миледи не могло быть и речи даже в случае приезда знаменитого Каффа. Что же до кабриолета, то на него претендовал мистер Годфри. Он очень сожалел, что вынужден покинуть тетушку в столь тревожное время, и решил ехать последним поездом, чтобы услышать, что думает прозорливый лондонский офицер полиции об этом деле. Увы, в пятницу мистер Годфри обязан быть в Лондоне: в субботу утром он должен присутствовать на срочном заседании правления одного женского благотворительного общества, каковое очень нуждается в его совете.

Приближалось время приезда сыщика, и я вышел его встретить.

К воротам подкатил наемный экипаж, и из него вышел пожилой, с проседью джентльмен в добротном черном сюртуке и в белом галстуке. Был он очень худ, кожа да кости, с острым, напоминающим топор лицом, желтым и сморщенным, как осенний лист. Пристальный взгляд его серо-стальных глаз настораживал: казалось, от вас он ждал того, о чем вы сами даже не подозревали. Ступал он мягко, говорил медленно, его крючковатые, худые пальцы походили на когти. Похож он был на пастора или на гробовщика – на кого угодно, только не на того, кем был в действительности. Ищите сколько хотите, но вам ни за что не найти человека, менее похожего на инспектора Сигрейва, чем сержант Кафф; менее похожего и более подходящего для семьи, попавшей в беду.

— Это дом леди Вериндер? – осведомился он.

— Да, сэр.

— Я сержант Кафф.

— Сюда пожалуйте, сэр.