Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 370 – Уильям Уилки Коллинз

— Думаю, это возможно, – вмешался Ломак. – Послушайте моего совета. Завтра утром мы вместе отправимся в Париж дилижансом и возьмем вашу сестру с собой – завтра у нас еще будет время, никто не подписывает брачных контрактов на ночь глядя после долгой дороги. Так вот, мы поедем вместе и возьмем с собой вашу сестру. Заботу о ней в Париже и задачу скрыть от нее ваши дела предоставьте мне. Отправляйтесь домой к генералу Бертелену, когда будете точно знать, что Данвиль там (эти сведения мы можем получить через слуг), предстаньте перед ним в самый неожиданный момент, предстаньте перед ним словно оживший мертвец, предстаньте перед ним при всех – комната должна быть полна народу, – а дальше пусть он в панике сам себя разоблачит. Скажите всего три слова, и ваше дело сделано – можете возвращаться к сестре, можете спокойно ехать с ней в старый дом в Руане и куда захотите в тот самый день, когда лишите ее злосчастного мужа возможности прибавить к списку совершенных злодеяний еще одно.

— Не забывайте, мы собираемся в Париж совершенно неожиданно, – заметил Трюден. – Чем это объяснить, не возбудив у сестры подозрений?

— Предоставьте все мне, – отвечал Ломак. – Давайте скорее вернемся в дом. Нет-нет, – добавил он вдруг, когда они повернули обратно. – Вы не ходите. Вас выдаст выражение лица. Позвольте мне вернуться одному; я скажу, что вы решили сходить в «Пегую лошадь» отдать кое-какие распоряжения. Разойдемся прямо сейчас. Вы скорее совладаете с собой и сможете притвориться, будто ничего не случилось, если побудете один. Я вас знаю. Не будем тратить ни минуты на объяснения, в подобные дни каждая минута дорога. К тому времени, когда вы придете в себя и сможете снова увидеть сестру, я успею сказать ей все, что хочу, и буду ждать вас в доме, чтобы сообщить результат.

Он взглянул на Трюдена, и в глазах его вдруг вспыхнула прежняя энергичность и внезапная решимость тех дней, когда он состоял на службе у правительства Террора.

— Предоставьте все мне. – И он махнул рукой и быстро зашагал в сторону дома.

Прошел почти час, прежде чем Трюден отважился последовать за ним. Когда он наконец вышел на тропинку, ведшую к садовой калитке, то увидел сестру, поджидавшую его у дверей их домика. Вид у нее был необычайно взволнованный, она даже пробежала несколько шагов ему навстречу.

— Ах, Луи! – воскликнула она. – Мне нужно кое в чем признаться, и я вынуждена просить вас выслушать все до конца. Вы должны знать, что наш добрый Ломак, хотя и утомился после прогулки, первым же делом по моей просьбе уселся писать письмо, которое оставит за нами наш милый старый дом у берегов Сены. Закончив, он посмотрел на меня и сказал: «Я бы хотел присутствовать при вашем счастливом возвращении в дом, где я впервые увидел вас».

«Ах, едемте, едемте с нами!» – тут же сказала я.

«Я человек подневольный, – сказал он. – У меня в Париже, разумеется, будет свободное время, но совсем немного… Вот если бы я был сам себе хозяин…»

Тут он умолк. Луи, я вспомнила все, чем мы ему обязаны, вспомнила, что ради него мы с радостью пошли бы на любые жертвы, ощутила, какой добротой были проникнуты его слова, и, возможно, несколько поддалась собственному нетерпению снова увидеть свой цветник и комнаты, где мы были счастливы. Поэтому я сказала ему: «Не сомневаюсь, Луи согласится со мной: наше время в вашем распоряжении, и мы будем только рады поскорее уехать, чтобы у вас появился простор для действий и вы могли бы заехать с нами в Руан. С нашей стороны было бы черной неблагодарностью…»